Ты и Я переписаны - Чип Понс

слишком личное чтобы приглашать меня.

Меня вдруг одолело чувство, что мне не следует здесь находиться. Если бы

Грэм хотел, чтобы я знал что-либо об этом, он бы мне сказал, верно? Не

чтобы у нас не было достаточно времени и возможности обсудить что-то

подобное. Господь свидетель, я открылся ему так, как обычно не делаю... Я

не могу не задаваться вопросом, не сделал ли я или сказал что-то такое, что

дало ему понять, что он не может сделать то же самое.

Дело не в тебе, идиот.

—Именно тогда, когда мы оказались на другой стороне, я понял, что мы

могли бы сделать гораздо больше. Так все это и появилось, —продолжает

она, ее голос вновь становится сильным и наполненным убежденностью. —

Каждый год, когда мы собираемся, я всегда поражаюсь коллективной

добротой и щедростью этого прекрасного сообщества. Семьи могут

собираться вместе, учиться друг у друга и участвовать в выздоровлении друг

друга. Как я говорю своей семье, нет ничего постыдного в том, чтобы

признать, что вам нужна помощь, и когда мы встречаем наши проблемы и

трудности лицом к лицу, вместе, то нет ничего, чего бы мы не смогли

достичь. От всего сердца благодарю вас за то, что вы здесь и поддерживаете

это дело, и я надеюсь, что у вас будет прекрасный вечер.

Мы с Митчем и Грэмом присоединяемся к восторженным аплодисментам, а

Камилла просто сияет. Становится ясно, как много значат для нее эта

организация и сбор средств, и хотя я не считаю себя вправе выпытывать, на

что она намекнула в своей речи, мне не терпится встретиться с Грэмом

наедине, чтобы узнать, не всплывет ли что-нибудь из этого. Если он вообще

захочет говорить об этом.

Начинает играть музыка, люди продолжают общение. Митч спешит к своей

лучшей половине, заключая ее в крепкие объятия, после чего их двоих

быстро обступили доброжелатели, оставив нас с Грэмом неловко стоящими

вместе. Я украдкой бросаю на него взгляд: выражение его лица напряженное

и совсем не расслабленное. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он мягко

коснулся моей спины. —Извини, я отойду на минутку, —тихо говорит он, его

голос наполнен напряжением и очень похожим на грусть.

Наблюдая за тем, как он уходит, я снова начинаю волноваться. Я начал вечер

с того, что сказал Грэму, что мы оба не можем быть беспокойными, и вот я

возвращаюсь к этому. Я был дураком, думая, что смогу быть так называемым

сильным из нас двоих для разнообразия. Я бросил взгляд туда, где несколько

минут назад были Грэм и его родители, и вижу, что их поглотила толпа, так

что вместо того чтобы просто неловко стоять в одиночестве, я решаю

пройтись круг, в поисках какого-нибудь отвлекающего фактора.

Любой способ отвлечься.

Комната была увешана баннерами и информационными вывесками о

различных программах и ресурсах. Здесь есть листовки групп поддержки и

организаций, все они направлены на то, чтобы обеспечить семьям и детям

доступ к помощи, в которой они так нуждаются. Отрадно видеть, что

сообщества и организации уделяют особое внимание инициативам в области

психического здоровья. Продолжая свой путь вдоль стены, я просматриваю

многочисленные раздаточные материалы, прихватывая несколько, которые

показались мне интересными. Кто знает, может, я найду новые методы

решения своих проблем.

—Все это впечатляет, да? Незнакомый голос отвлекает мое внимание от

брошюры, которую я читал о пользе животных в эмоциональной поддержки

для детей. Посмотрев на вверх, я встречаюсь взглядом с высоким стройным

мужчиной, которому на вид около тридцати. У него выразительные черты

лица с ярко выраженными скулами и усталыми глазами, но, несмотря на его

угрюмый вид, он, безусловно, красив от природы. Он стоит чуть ниже меня, его тонкая фигура почти теряется в строгом костюме, и когда он проводит

рукой по своим темно-блондинистым волосам, я не могу не заметить едва

уловимое дрожание в его движениях.

— Это, безусловно, благородное дело, —говорю я с улыбкой, не желая

показаться невежливым. Я понимаю, что отвлекся от основной толпы, пока

просматривал брошюры, так что мы с моим новым другом почти в полном

одиночестве. Обычно я никогда не отказываюсь от светских бесед, но сейчас

я просто хочу проветрить свои мысли.

—Я не знаю... Вам не кажется, что все это слишком? Например, давайте

соберемся все вместе и повысим осведомленность, чтобы мы могли сказать, что хоть как-то помогли, но потом мы все вернемся к своей совершенно

нормальной жизни. По-моему, это довольно эгоистично— В его тоне сквозит

презрение, от которого мне становится не по себе.

Я вспоминаю искренние эмоции Камиллы и делаю шаг назад от него, чтобы

отстраниться от негатива, который от него исходит. —Я не думаю, что есть

что-то эгоистичное в желании помочь тем, кто испытывает трудности.

Особенно если ты уже был на их месте.

—Справедливо, —говорит он, поднимая руки вверх в знак капитуляции. —

Итак, откуда вы знаете знаменитого Грэма Остина? Я видел, как вы пришли

вместе. В голосе необъяснимое раздражение, которое я не могу объяснить, но

оно определенно присутствует.

—Простите... кто вы? Я знаю, что мой вопрос прозвучал более

прямолинейным, чем нужно, но я не собираюсь отвечать на личные вопросы

незнакомца.

Прежде чем он успевает ответить, ко мне неожиданно присоединяется Грэм, его присутствие в этот момент больше, чем жизнь . О Боже, неужели он

подумал, что я флиртую или пристаю к нему?

—Что ты делаешь? —требует Грэм, его голос резкий и суровый. Сначала я

подумал, что вопрос был адресован мне, но, подняв глаза, я увидел, что он

кинжалом смотрит на этого человека, личность которого до сих пор

неизвестна.

—Привет, брат, —отвечает он, ухмылка появляется на его длинном лице, и он

скрещивает руки. —Разве старые добрые мама и папа не сказали тебе, что я

буду здесь? Я Лука, —говорит он, возвращая свое внимание ко мне и

протягивая руку. Я беру ее, даю ему короткое, но крепкое рукопожатие, которое, как я могу сказать беспокоит Грэма, но я не собираюсь проявлять

внешнюю грубость по отношению к с человеком, которого только что

встретил. Я все еще нахожусь в шоке от того, что его брат не упоминался в

разговоре раньше. Брат, а? Какого черта?

— Я Уилл. Я смотрю между ними, отмечая тонкие сходства, которые не

были очевидны, пока я не увидел их бок о бок. У Грэма более темные черты

лица,