Танцующая с волками - Сёстры Нолан

— С удовольствием это сделаю, как только дохлый ёж перестанет давить на моё горло, — прохрипела она, свесив ноги с кровати.

— Тебе пока не стоит вставать. — Ульрих осторожно приблизился и протянул ей стакан воды, но Оливия отмахнулась, не сводя с него напряжённого взгляда.

— Что, и утку для меня приготовил? Наверное, и подержать готов? — нервные нотки вырвались на свободу, и Ульрих ощутил облегчение. Если она снова злится на него — болезнь отступает.

— Нет, но до уборной доведу.

— Не утруждайся, у тебя наверняка есть куча важных дел. Например, составить список следующих жертв. Советую спалить город, ну чтоб наверняка.

— Лив, прошу, тебе сейчас нельзя волноваться.

— Думаешь? А я планировала взять пистолет и методично перестрелять каждого ликанта, который появится под окнами. По мне, так хорошо расслабляет, знаешь…

— Лив!

— Ну что ты хочешь от меня? — Оливия вскочила с кровати и шагнула в сторону Ульриха.

Ноги предательски задрожали, и она, чуть пошатнувшись, ухватилась за изножье кровати.

— Сядь, пожалуйста, — мягко произнес он, возвращая её в постель. — Мы ещё вернёмся к нашим отношениям…

Она презрительно фыркнула и отвернулась.

— Я должен кое-что спросить. — Ульрих пытался подобрать слова, хватался за чувства, однако мысли перекрывала всепоглощающая паника.

Той ночью в хижине, когда он впервые услышал стук маленького сердечка, он долго не решался пошевелиться. Ноги затекли от неудобной позы, голова гудела от мыслей, но он продолжал вслушиваться в эти приглушённые звуки.

Поначалу Ульрих был ошарашен, понимая, что совершенно не готов к такому исходу событий. Но глядя в умиротворённое сном лицо Оливии, чувствовал, что потихоньку успокаивается. Всё будет в порядке. Главное, чтобы она была жива и здорова, а об остальном он позаботится.

В одно мгновение жизнь обрела новый смысл, придя к логически верному исходу после всех этих интриг, убийств и войн. С самого детства они оба мечтали о настоящей семье, и теперь у них есть шанс её обрести.

— Ты знаешь о своём положении?

— Да, оно довольно паршивое.

— Я не об этом.

— Если ты снова собираешься лезть с попытками помочь, то мой ответ остаётся неизменным. — Она закашляла, прикрывая рот рукой. — Я справлюсь без тебя.

— Лив, — Ульрих коснулся её плеча, заставив обернуться.

— Я всё сказала! Мне не нужны твои подачки.

— Да послушай меня хоть минуту! — всплеснул он руками, повышая тон.

— Хватит! Наслушалась! — подхватила его настрой Оливия.

— Ты беременна, — сказал он вдруг так тихо, что сам едва смог расслышать эти два слова.

Но она услышала.

— Ха!

— Ты ведь не знала, да?

— Ха-ха. — Оливия уткнулась в подушку, заглушая истеричный смех. Плечи дрожали, она срывалась на кашель, но продолжала хохотать.

Ульрих растерянно наблюдал за этой картиной. Казалось, приступ лишь набирал обороты. И без того эмоционально и физически истощённая, она сейчас получила ещё один удар. Ульрих не представлял, какой силой нужно обладать, чтобы справиться с обрушившимися на её хрупкие плечи проблемами, но точно знал, что не оставит Оливию одну, как бы она ни сопротивлялась.

— Это всё? Или есть ещё какие-то дикие диагнозы? — с трудом успокоившись, спросила она насмешливо.

Оливия явно не восприняла его слова всерьёз, либо же изо всех сил старалась не верить в услышанное.

— Я бы усомнилась в квалификации твоего врача. Перепутать простуду с беременностью, так даже курсант не облажается.

— Я слышал сердцебиение… — Ульрих прикрыл глаза в попытке справиться с волнением и подобрать нужные слова. — И слышу сейчас. Тэлута лишь подтвердила мои догадки.

— Чушь, — хмыкнула Оливия, потирая переносицу.

Грудь сдавило тревожным спазмом, она искала во взгляде Ульриха отблеск сомнения, но он источал непоколебимую уверенность.

— Вот, взял для тебя, — на подушку опустилась картонная коробка. — Если не веришь моим словам, то с этим вряд ли поспоришь.

— Тест на беременность? — она покрутила в руках упаковку и ехидно улыбнулась. — Что, активно пытаетесь обзавестись потомством с той чокнутой волчицей?

— Оставлю тебя ненадолго одну. — Он проигнорировал хлёсткость её слов и направился к выходу из комнаты. — Я буду внизу.

Хотелось хлопнуть дверью или снести уродливый цветок в вазе, который, как назло, стоял на его пути. Строптивость Оливии выводила из себя, заставляла внутреннего зверя надрывно выть и царапать рёбра, но в тоже время только с ней Ульрих мог держать его под контролем, заставлять молчать, скрывать так глубоко, что возникала мысль: может, он больше не вернётся?

Гостиная была окутана ночным мраком, только пара напольных ламп освещали велюровый диван, на котором в задумчивости восседала старая волчица.

— Сказал?

Тэлута выпустила облачко сизого дыма, прежде чем отложить трубку в пепельницу на кофейном столике. Ульрих опустился в кресло напротив, откинулся на спинку и устало выдохнул.

— Не поверила?

Альфа раздражённо помотал головой.

— Давай схожу к ней. Девка упрямая, но не глупая, поймёт.

— Не нужно, тебя она точно слушать не станет.

— Да и тебе она не особо рада. Видать, сильно ты ей душу изодрал, паскудник.

— Сильно.

— Вы ещё так юны… Поверь, жизнь даст вам тысячу возможностей для прощения. Если чувства сильны, они рано или поздно заглушат боль разума.

— Боюсь, что я разрушил до основания всё хорошее, что она могла помнить.

Ульрих потянулся к бутылке виски, стоявшей тут же на столике, и вылил остатки в стакан. Тэлута внимательно следила за ним, не пытаясь перебивать.

— Знаешь, как страшно, когда самые любимые глаза смотрят на тебя с ненавистью?

— Нет, мальчик мой, всегда страшнее, когда они смотрят с безразличием.

Волчица снова затянулась, хитро поглядывая на ликанта, словно знала исход всех событий в этом пропитанном горечью мире, затем, неспешно выдохнув, добавила:

— А ненависть — всё та же любовь, только впитавшая боль. Заглуши её и дай чувствам расцвести вновь.

* * *

Шум воды успокаивал. Оливия в очередной раз умыла лицо, наслаждаясь приятной прохладой, закрутила кран и уставилась на себя в зеркало. Под глазами залегли тёмные тени, кожа потускнела и приобрела сероватый оттенок. На искусанных губах застыла кривая ухмылка. Разве беременные так выглядят?

— Это какой-то бред, — пробормотала она, рассматривая заострившиеся скулы, но взгляд опять скользнул к краю раковины, на котором покоилась белая продолговатая палочка с розовым колпачком.

Она использовала тест из принципа, желая доказать, что Ульрих ошибается, а потом наслаждаться его пристыженным видом. Но теперь, когда всё было сделано и оставалось подождать каких-то пару минут, в груди росли сомнение и… Страх.

Оливия боялась. Боялась даже протянуть руку, словно вместо куска пластика на белоснежном фаянсе сидела отвратительная жаба, вроде тех, что в детстве ей подкидывал Джилрой, когда узнал, что она терпеть не