Рождественский Грифон - Зои Чант

— Спасибо тебе.

— За что?

Ее губы изогнулись в улыбке.

— За мой рождественский подарок.

Его сердце почти остановилось. Он ничего не подарил ей. Неважно, что он не знал о ее существовании до нескольких дней назад, и у него не было времени на покупки.

— Я не…

— Ты подарил. — Она прижалась к нему. — Благодаря тебе я могу понять, кто я на самом деле, когда не пытаюсь быть тем, кем не являюсь. И я могу делать это с тобой. Это лучший рождественский подарок, который я могу себе представить.

Они скользнули в тень. Уже почти время ужина, с минуты на минуту кто-нибудь начнет их искать. На этот раз, однако, он не был уверен, что они пойдут.

Глаза Дельфины сияли в угасающем свете.

— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.

— Ты тоже.

Она улыбнулась, и свечение в его груди вспыхнуло. Свет, который сначала зажегся слабым, мерцающим огоньком, вспыхнул, как костер.

— Интересно, с чем это может быть связано.

— Нет, не интересно.

— Нет, — согласилась она, поднимаясь, чтобы снова поцеловать его. — Не интересно.

Глава 31. Дельфина

Запах Хардвика наполнил ее сознание, когда он прижал ее к стене. Дикий, страстный и ее.

Он ахнул ее губами.

— Сделай это снова.

Мой.

Чувство пронеслось по связи пары, острое, жадное и бесстыдное. Хардвик застонал.

— И ты моя. — Его голос послал молнию вниз по ее позвоночнику и заставил жар развернуться между ее ног.

Семья Хартвелл предложила им на ночь гостевой дом. Опал назвала его «тем маленьким домиком у границы участка», но это описание было явно недостоверным. Особенно после того «маленького домика», в котором они с Хардвиком провели свои первые ночи вместе.

Скорее уж, номер для новобрачных.

Небольшой дом был уединенно спрятан, вне поля зрения главного лоджа. Его интерьер был выполнен из массива дерева, с толстыми подушками и бесконечно пригодными для того, чтобы на них падать. Они с Хардвиком даже не стали распаковывать багаж, который Пебблс и Паскаль тайком доставили наверх. Дразнящее желание, нараставшее, почти достигая точки кипения, пока они смеялись, говорили и праздновали с Хартвеллами и новообразованным, уменьшившимся кланом Белгрейв, длилось до тех пор, пока они не закрыли за собой дверь, а затем рассыпалось. Эффектно.

Она знала, что Хардвик не взял с собой много рубашек. Это не остановило ее от того, чтобы сорвать с него его.

Его грудь была горячей под ее пальцами, а сердцебиение — барабанным боем, отзывавшимся в ее собственной груди. Она целовала его ключицу, грудные мышцы, провела жадными пальцами по рельефу пресса и зацепила их за его ремень. Он прорычал что-то, полное смысла, но лишенное слов, его собственные пальцы скользили, когда он пытался стянуть с нее блузку. Она дразнила его, вытягивая ремень из пряжки о-очень медленно, и он выругался глубоко в горле.

— Пожалуйста, — взмолился он, и она отпустила его, отступила на шаг, покорно подняла руки, чтобы он раздел ее.

Он был сдержаннее ее. Он опустился перед ней на колени, приподнимая край ее свитера дюйм за дюймом и осыпая ее обнаженную кожу поцелуями. Каждое прикосновение заставляло каждый другой дюйм ее кожи жаждать прикосновений. К тому времени, как он добрался до ее груди, она уже дрожала.

Это было гораздо более интенсивно, чем в первый раз, когда у них был секс. Тогда это была вся яростная потребность, похоть, смешанная с разочарованием и полу-изумлением, полу-ужасом от осознания, что связь, которую она почувствовала, реальна. Теперь же рот Хардвика на ней был как благословение, сладкий и томный.

Он бросил ее свитер на пол и медленно сдвинул сначала одну бретельку бюстгальтера, потом другую, лаская нежную кожу ее груди и касаясь губами сосков. По коже пробежали мурашки. Она вздохнула, выгнув спину, и все ее тело требовало: еще, еще.

— Пожалуйста, я хочу, чтобы ты… — ее дыхание перехватило, когда он обвел ее сосок языком. — …зубами…

Он осторожно впился в него, и ноги Дельфины почти подкосились. Ее удержали на ногах только крепкие руки Хардвика, обхватившие ее талию. И он продолжал кусать, легко, дразняще касаясь зубами ее кожи, поднимаясь по шее к ее горящим губам.

В его глазах был вопрос.

— Что такое? — спросила она.

— В прошлый раз… — Его руки скользнули по ее бокам. Она рванула бедрами к нему, и он простонал, когда ее живот прижался к твердости между его ног. — Это было невероятно. Если ты хочешь повторить…

— Хочу, — прошептала она, поднимая палец, чтобы обвести его губы, — чего бы ты ни хотел.

Его зрачки потемнели.

— Медленнее?

— Медленнее.

— Боже, я люблю тебя.

Любовь. Слово вонзилось в грудь Дельфины, пронзая ее сердце. Она была беспомощна, когда он снова поцеловал ее, так же медленно, как просил, его пальцы скользнули под пояс ее брюк и стащили их вниз. Медленно, медленно. Она снова захочет быстро и жестко, она знала, но это, сейчас, было идеально.

Он сводил ее с ума, растягивая каждое мгновение. Все ее тело плавилось от желания, было влажным, горячим и податливым. Соскользнув вниз по его торсу и оставляя горячие поцелуи на пути от шеи к животу, она почувствовала, как его руки судорожно сжали ее, будто он и вправду ловил падающую. Она мягко освободилась от его хватки и опустилась еще ниже.

Он застонал, когда она снова потянула за его ремень — медленно, медленно — и она насладилась этим звуком. Когда она наконец освободила его член, трепет пульсировал между ее ног.

Сначала она поцеловала его кончик, затем вдоль одной стороны. Руки Хардвика запутались в ее волосах.

— О, Боже, Дельфина…

Его бедра дернулись, когда она обхватила губами его кончик, и она отстранилась, на ее губах мелькнула улыбка.

— Кто это говорил, что хочет «медленнее»? — напомнила она ему.

Выражение в его глазах заставило ее дыхание прерваться.

Не сводя с него влажных глаз, она снова наклонилась, на этот раз вбирая его член с чувственной, нестерпимой медлительностью. Солоноватый вкус на языке, когда она обвила его головку, и сдавленный стон Хардвика, отозвавшийся в ее губах, свели ее с ума. Ее собственное, довольное мурлыканье заставило его вздрогнуть всем телом.

Когда ей показалось, что они оба вот-вот сорвутся, она освободила его и поднялась на ноги. Хардвик привлек ее к груди, его дыхание было прерывистым. Они поплелись в спальню, путаясь в собственных ногах, и каждый шаг был поводом остановиться, чтобы целоваться и жадно ощупывать друг друга. Наконец Хардвик поднял ее на руки и бережно опустил