После дождя - Рене Карлино

— Как вчера прошла смена? — спросила я.

— Прекрасно. Я поставил мужчине кардиостимулятор. Остаток дня пролетел без происшествий. Как прошли твои уроки?

— Я перестала преподавать, когда умерла Танцовщица. — Я вздохнула.

— Ну, ты собираешься возобновить их, когда Шайн будет готова?

— Может быть. Или, может, я вернусь в школу и получу аттестат зрелости, — неуверенно сказала я.

Он повернулся на бок, лицом ко мне, и положил руку мне на бедро, а другую под голову. Между нами повисла непринужденная атмосфера. С Нейтом я чувствовала себя в безопасности.

Прищурившись и приподняв уголок своего красивого рта, он сказал:

— Я думаю, это отличная идея, детка.

Он нежно поцеловал меня, а затем лег на спину и заснул. Я наблюдала за ним и лениво размышляла, каким он был до нашей встречи. Он говорил, что трудоголик, который не умел расслабляться, но вот он здесь, со мной, на траве, в поле посреди Монтаны, спит с улыбкой на лице и выглядит более расслабленным, чем кто-либо, кого я когда-либо видела.

Когда он проснулся, солнце уже садилось, а ветер усиливался. Зевнув, Нейт спросил:

— Ты вообще спала?

— Нет, просто грезила наяву. День был такой чудесный.

Он придвинулся ко мне и уткнулся лицом в мою шею.

— Тебе здесь нравится? — пробормотал он.

— Да.

В поле зрения не было ни души, не говоря уже о домах или машинах, только вдалеке гоготала стая гусей и неподалеку щебетали мелкие птички. Когда солнце скрылось за далекой горой, мне показалось, что я услышала слабый свистящий звук. Нейт закрыл глаза, наклонился и снова поцеловал меня, все так же нежно. Он с легкостью расстегнул мои джинсы.

Я слегка рассмеялась. Он с любопытством посмотрел мне в глаза и спросил:

— Что?

— Ничего, просто у тебя это действительно хорошо получается.

— У меня умелые руки профессионала, — ответил он, прежде чем запустить руку мне в штаны.

— Даже не сомневаюсь в этом.

— Иди сюда, детка. Я хочу прикоснуться к тебе. — Он притянул меня к себе так, что наши тела оказались почти на одном уровне. Единственное, что нас разделяло, это его рука, направленная вниз. Его указательный палец коснулся моего самого чувствительного места, и я ахнула.

Его глаза снова встретились с моими. Я почувствовала, как мои веки затрепетали. Нейт начал описывать круги на моей коже.

— Прикоснись ко мне.

— Я касаюсь.

— Еще, — в отчаянии сказала я.

Каким-то образом, другой рукой он незаметно расстегнул мою блузку. Затем снял лифчик, обнажая мою грудь, и через секунду его рот оказался на мне, а язык кружил вокруг моего соска. Я прижала его голову к своей груди и откинула голову назад, позволяя ему овладеть мной целиком. Его пальцы погрузились в меня, и я почувствовала, как сжалась вокруг него.

— Я хочу заняться с тобой любовью, — сказал он мне на ухо. — Ты нужна мне, но здесь становится холодно. Его пальцы все еще ритмично входили и выходили из меня. — Я собираюсь заставить тебя кончить, а потом помчусь наперегонки с тобой домой и трахну тебя.

Его большой палец коснулся идеального места, и я застонала:

— А-а-ах, — хрипло и дико, прежде чем полностью отдаться ему.

Когда у меня перехватило дыхание, я быстро вытащила его руку из джинсов, пока он прокладывал дорожку поцелуев от моей груди к шее.

— Как тебе такой план? — спросил он.

— Мне показалось, или ты сказал «займемся любовью»?

— Именно это я только что и сказал. А теперь я хочу тебя трахнуть. Давай, вставай.

Это было правдой, именно это Нейт мог сделать со мной своими руками — заняться любовью. В отношениях с хирургом есть определенные преимущества. Но мне было более чем любопытно, что он задумал на потом. Нейт свернул одеяло и потащил меня к лошадям. Мы вскочили в седла и помчались к его дому. Оказавшись внутри, он прижал меня к стене и крепко поцеловал. На этот раз он был настойчив.

— От нас пахнет лошадьми.

— Мне все равно, — прорычал он.

Он подвинул меня к спинке дивана, развернул, нагнул и стянул с меня джинсы. Затем провел рукой по моей спине, на которой все еще была рубашка, прежде чем скользнуть в меня. Его тело было настолько близко к моему, насколько это было возможно. Обхватив меня одной рукой за талию, он провел рукой по моим волосам, его тяжелое дыхание касалось моего плеча. В тот раз он был другим — раскованным — стонал, уткнувшись мне в шею, что делало его более уязвимым. Движения стали яростными и интенсивными, настолько, что мне захотелось рыдать от восторга, пока все не закончится. У него перехватило дыхание, он развернул меня к себе и поцеловал так нежно, что я, в конце концов, расплакалась. Я знала, что он чувствует слезы на своем лице.

Нейт отступил на шаг и оглядел меня, его веки все еще были тяжелыми.

— Почему ты плачешь?

Я знала, что он был в курсе причины моих слез. Это из-за того, что напряжение оказалось настолько сильным, что я ничего не могла с собой поделать. Я просто слабо улыбнулась и покачала головой.

— Я знаю, — сказал он, прежде чем наклониться и снова поцеловать меня.

В душе мы были осторожны и нежны друг с другом, дорожа каждым мгновением и прикосновением. Каждый раз, когда я поднимала взгляд, чтобы посмотреть в глаза Нейту, он просто целовал меня. Я задавалась вопросом, будут ли эти моменты вспоминаться нам как счастливые. Если отбросить рождения, смерти, свадьбы, достижения, сожаления и все остальное, из чего складывался цирк нашей жизни, то оставались моменты, которые, возможно, чаще всего упускались из виду, когда два тела, созданные друг для друга, объединялись и обретали смысл. Из всего этого таинственного дерьма, которое мы называли жизнью.

Мы спрашивали себя, почему находились здесь, в чем смысл всего этого? Что заставляло планету вращаться, лишь слегка отклоняясь от своей оси, в каком-то космическом океане небытия? Кто там, наверху, дергал нас за ниточки, как марионеток? Почему я должна была сначала пережить трагедию? Было ли это для того, чтобы моя жизнь «до» оставалась подлинной, пока не придет время для счастья? Когда ничто не имело смысла, а для меня было много лет, в течение которых ничто не имело смысла, я научилась упрощать свой анализ жизни. В этот конкретный момент я научилась говорить: «Я в душе с