Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

Анна вздрогнула и едва удержалась, чтобы не вырвать страницу из альбома. Что за наваждение?! Эту реку и камни, сложенные в виде круга с лучами, она уже видела недавно — когда проникла к квартиру, где неизвестная особа держала Илью прикованным к кровати…

Так значит, Илья был в том месте! Надо показать ему рисунок — если он увидит знакомый пейзаж, то возможно, вспомнит, что с ним произошло. «Меня таким сделали» — припомнились Анне его слова. Уж не то ли таинственное существо, встреченное им на берегу?

***

Лялина вернулась от барона в хорошем настроении: рыжеволосая «Клархен», со своей белоснежной кожей и светло-зелёными глазами пришлась Теодору по вкусу — к тому же девушка прекрасно держалась и бегло говорила по-французски. Барон остался весьма доволен и щедро заплатил, так что Аграфена Павловна несколько смягчилась по отношению к Анне.

— Ну что же, Анна Алексеевна, по-видимому Клавдия оказалась вполне хорошей ученицей. Надеюсь, вы продолжите добросовестно выполнять свои обязанности и подготовите мне ещё нескольких девиц также отлично.

У Анны лицо горело от стыда при мысли о добровольной Клашиной жертве… Единственное, на что оставалось надеяться: если Теодору и впрямь понравилась Клавдия, есть надежда, что эта встреча будет небезвыгодной для неё. Вроде бы фон Ферзен богат и не скуп, а за свои прихоти действительно готов платить.

Воспользовавшись благоприятной минутой, Анна попросила у Лялиной денег на несколько новых французских романов, томиков стихов, а ещё на письменные и рисовальные принадлежности — для будущих уроков. Аграфена Павловна благосклонно кивнула и выдала требуемое. Анна надеялась выгадать из этой суммы хотя бы сколько-нибудь, чтоб хватило на первое время самостоятельной жизни.

«Завтра же предложу Клавдии уйти от Лялиной! Вот просто уйти, и всё! Потом кого-нибудь из подруг передаст ей оставленные в «Шарлотте» вещи — а нет, ну и не надо!» — думала Анна.

Остаток для она прилежно читала с ученицами по-французски; Лялина, находившаяся дома, прислушивалась и одобрительно кивала. Затем Аграфена Павловна принарядилась, сменив вдовий наряд на элегантное свело-серое платье, отделанное чёрными кружевами, украсила себя малахитовыми бусами, накинула шаль и удалилась — как подозревала Анна, направилась к своему дружку Дорошкевичу.

Не воспользоваться ли этим? Вряд ли Лялина вернётся скоро, иначе не стала бы наряжаться. Анна подхватила узелок с фруктами, поманила к себе кошку и спрятала её под бурнус. Поля прибиралась на кухне. Даст Бог, когда Анна вернётся, Аграфены ещё не будет дома — а если и будет, то…

Но сейчас у неё уже сердце заходилось от мысли увидеть Илью прямо сейчас — и она не способна была рассуждать! Анна бесшумно отворила дверь и выскользнула из квартиры.

***

К вечеру немного подморозило и тротуары покрылись ледком. Анна бежала по Садовой, спотыкаясь, оскальзываясь, даже задыхаясь немного. Пробираться дворами одной было бы небезопасно, да и не помнила она точно, какой извилистой дорогой вела их Клаша. Пару раз Анну окликали подвыпившие артельщики, что возвращались по домам или заворачивали в кабаки; один молодец даже попытался ухватить за локоть — она отскочила и юрко прошмыгнула между удивлёнными парнями. «Ишь ты, чёрт-девка, какая ловкая! Ничего, небось, ещё увидимся!» — донеслось вслед. Анна же не чувствовала себя не оскорблённой, ни испуганной; всё это ничуть не затрагивало её душевного равновесия. Гораздо важнее было, чтобы Санька не вздумала никуда уйти на ночь глядя.

Окна Саниной квартиры неярко светились; Анна постучала, стараясь восстановить дыхание. Из-за двери послышалось недовольное: «Кого там чёрт несёт?» Анна, усмехнувшись, отозвалась на голос хозяйки.

— Ох, Анна Лексевна! Али случилось чего? Думала, завтра заглянете! Спит он навроде, так тихо сидит: уснул уж наверное!

— Прости, Саня, я на минутку. Гуляла, так вот решила заглянуть, — смутившись, поспешно сочинила гостья. — Вот, возьми: гостинцы вам.

Анна сунула Саньке свой узелок и, глубоко вздохнув, отворила дверь маленькой комнатки.

***

Он тотчас поднялся при её появлении. В комнате было тепло, даже уютно: топилась изразцовая печка, окно занавешивала белая опрятная занавеска, на некрашеном деревянном столе стояла чашка из-под чаю. Слава Богу, Санька добросовестно заботилась о новом постояльце!

Анна подбежала к нему, будучи не в силах говорить от смущения. Как-то так получилось, что она сразу присела рядом с Ильёй на постель и спрятала лицо у него на груди, а он обнял её — так бережно, будто она была сделана из тончайшего хрусталя.

— Я ненадолго, пока хозяйка гуляет. Не надо было сегодня, да не смогла удержаться. Как ты здесь? Не тоскуешь?

Лицо её пылало и руки слегка дрожали. Чтобы побороть собственную неловкость, Анна расстегнула бурнус и выпустила Альку на свет божий. Та сперва даже не спрыгнула с её руки, лишь повела носом и подозрительно уставилась на Илью. Потом выгнула спину, зашипела — Илья же недрогнувшей рукой подхватил кошку и посадил на колени. Алька тряхнула было головой, но он внимательно посмотрел ей в глаза, затем погладил — кошка грациозно потянулась и задрала хвост трубой.

— Ну, что я тебе говорила? — обратилась к ней Анна, с интересом наблюдавшая за их общением. — Илья хороший, ты уж не обижай его!

Но Алька уже не нуждалась в её наставлениях: она потёрлась о руку Ильи, мелодично заурчала. Тот слегка улыбнулся — это уже была почти настоящая улыбка:

— Как это она не сбежала?

— Она теперь с тобой останется. Она же не обычная кошка, и сделает всё, что я говорю.

— Тогда мы с ней похожи. Видать, и вправду подружимся!

— Да… Илюша, тебе в самом деле не плохо здесь? — шёпотом спросила Анна, снова заливаясь румянцем.

— Не плохо… Ты не волнуйся. Хозяйка добра ко мне, а больше никто не приходил. — Илья осторожно коснулся ладонью её растрепавшихся волос. — Но ты испугана, отчего так?

— Понимаешь, я… Мы с Клавдией хотели уйти от хозяйки. Мне она ничего не сделает, но я больше не хочу там быть! Я хотела собраться завтра.

— Почему не сегодня? — спросил Илья. Он внимательно всмотрелся в её лицо и нахмурился. — Ведь ты боишься, и не даром, я чувствую!

— Ты читаешь меня, как открытую книгу! — улыбнулась Анна. — Да, я боюсь,