Развод. Гори все огнем - Иден Хол

И ждет от меня ответа, будто знает, что есть определённые условия, что я готова буду выполнить. В прошлый раз это была свобода Руслана на кону. Я готова была пожертвовать собой ради него, и он это знает, сама призналась.

Отворачиваюсь, потому что не выношу этого давления.

– Таня, – поворачивает меня к себе за подбородок, – так ведь?

– Даже если он угрожает твоей жизни? – с вызовом возвращаю к нему взгляд.

– Особенно! Потому что эту угрозу ему воплотить будет сложней всего.

– Ты уже был под арестом.

– Я сам сдался, Тань. Добровольно. Больше не буду этого делать. Решать проблему Ковалева больше не твоя забота, для этого есть я и профессионалы в этом деле.

Упрямо вздыхаю, он, конечно, прав, но я не могу ничего не делать.

– Выдохни, – одну руку кладет на мою и заставляет разжать пальцы, ногти которых уже впиваются в ладонь. Если бы он только знал, что именно стало триггером к такой реакции.

Ему не понять все то, что я ощущаю. Унижение, которому подверг меня муж! Никакие деньги или подставные фирмы однодневки не затмевают этого! Обошелся со мной как с безвольным животным!

– Этот день должен был начаться иначе, – Руслан тянет мою руку к себе и мягко целует пальцы, – прости меня за выходку Лены. Больше ты ее не увидишь.

– Не бери в голову, – я прячу глаза, в которые так и просятся слезы, – не мне тебе ставить в укор сумасшедшую бывшую. А то, что она сказала…

– Никак к тебе не относится, – завершает за меня Руслан.

– Я не хочу говорить об этом, давай не будем.

– Таня, – тянет меня, не давая закрыться в себе и утонуть в этих мыслях. – Как только определятся даты судов и мы немного освободимся, поедем с тобой в Москву, в тот медицинский центр, что ты хотела.

Поднимаю на него глаза.

– Сделаем все обследования, анализы сдадим, все, что потребуется, – добавляет.

И я не знаю, что больше греет в его словах, сам факт поездки или то, что он говорит «мы». Разве мы настолько близки? Все ТАК серьезно для него?

К нам подходит один из официантов и ставит передо мной вазочку на тонкой ножке, в ней лежит крупный шарик белоснежного мороженого. Я непонимающе хлопаю ресницами.

– Знаешь, – Руслан отпускает меня и берет с тарелочки длинную деревянную шпажку. – После большого пожара и взрыва один пожарный должен был умереть, шансов, что выживет, почти не было. – Достает из кармана зажигалку и поджигает кончик шпажки. Огонек, как у свечи ярко взвивается вверх. – Но я сижу перед тобой. – Подносит шпажку к шарику мороженого, и оно внезапно вспыхивает красивым полупрозрачным пламенем. – И мороженое может гореть. – Смотрит спокойно на меня и чуть улыбается, – Я не верю в чудеса, я просто знаю, что нет ничего невозможного, если добиваться своей цели.

И я смотрю на то, как полыхает шарик сладких замороженных сливок, и не могу не улыбаться.

Как ему не верить?

От Руслана горит не только мороженое.

Я тоже.

***

Константин

Номер в отеле очень маленький, и я устал бороздить его шагами из угла в угол. Сегодня я даже в магазин не заезжал, оставив все дела Гене, потому что вчера внезапно нагрянула налоговая проверка. Я почти уверен, что ее инициировала Танька и ее хахаль ресторанный, которые явно обратились к какому-то юристу.

Не думал, что Волкова так быстро вытащат из застенков, похоже, у него тоже нашлись нужные связи. Рылов после этого на мои звонки не отвечает, подозреваю, что у него неприятности.

Но ему все равно проще, чем мне.

Сегодня на электронку мне упала повестка в суд по разводу. Вот сучка!

Она еще пожалеет, что решила играть жестко. Компании все-таки не нее оформлены, а я могу отрицать любую к ним причастность. Кто докажет, что это я их оформлял, а не она сама, а теперь пытается выкрутиться за мой счет?

Точно!

Срываюсь с места, еду на такси до Анькиного дома, она сама мне не нужна, предательница! Мне нужен мой сейф, который я в итоге спрятал в гараже. Хорошо хоть машину не успел ей подарить, не стоит она того, слишком меркантильная.

Никакие слова и клятвы в вечной любви от баб не оказываются в итоге правдой! Даже если детей с ней наделать, все равно это пустой звук! Жукова хороший тому пример.

Открываю ее двор своими ключами и иду прямиком в гараж, там под верстаком, накрытый коробками, стоит мой сейф, который мне, слава богу, удалось открыть. Кнопки обгорели, но код все же велся и разблокировал дверь.

Я сажусь на корточки, откапываю сейф и достаю оттуда папку с учредительными документами и доверенностями, которые служили мне долго и исправно, пока одна ревнивая сволочь не решила все разрушить.

Поддаюсь соблазну и вытаскиваю шкатулку с Таниным золотом, я столько ей всего дарил. Рассматриваю колечки, изящные серьги, обожал любоваться тем, как они смотрятся в ее ушах, лежат на ее нежной шее.

Тварь!

Захлопываю.

Пока она просто истерила и бегала от меня, я еще мог ее простить и принять обратно. Но теперь… от одной мысли, что она за помощь отдалась этому тупому качку Волкову, меня начинает трясти. Ведь стопроцентно отдалась!

С чего ему еще ей помогать? Самаритянин нашелся!

А она шлюха самая натуральная! Замужняя бесчестная тварь!

Со злостью комкаю бумаги и кидаю в мангал за домом, рву на части, чтобы моя ярость имела выход. Слушать меня она не хочет! Разводиться она будет максимально быстро и громко!

Хватаю с нижней полки мангала дежурный баллончик жидкости для розжига, с рычанием давлю его, чтобы струей залить бумагу. У меня не останется никаких улик, связывающих с этими компаниями. Потом придумаю, как зарегистрировать новые, Иван Владимирович потерпит месяцок.

Это его люди, между прочим, не смогли разобраться с Волковым! Прессанули бы нормально, не поднял бы лапу на чужое! Сидел бы тихо и не отсвечивал. Или грохнули бы! Вообще, идеальный вариант был бы!

Ух, Танька, это все ты заварила!

Швыряю зажженную большую спичку в мангал, и пламя вспыхивает резко и ярко. Жрет мятые листы, проглатывает буковки, подписи, печати.

– Ты что тут делаешь? – заставляет вздрогнуть Анька, резко оборачиваюсь, стоит в пуховике поверх спортивного костюма.

– Не твое дело!

Подходит ближе и