Ты будешь наказана - Ада Ридель

Кое-как, но силой увёз её. И после этого она была никакой. Пока доберманы во всю жрали обувь и терзали швабры да веники, лайка спокойно лежала на коврике. Долежалась. Последние полгода — пластом.

А тут…

Сидит.

Наклоняет голову набок, пока нежная и тонкая рука гладит её за ушком.

Влада слышит мои шаги и оборачивается.

Пока она меня не видела — на лице была улыбка, за которой бы я смотрел вечно.

Но как только она видит меня — всё меняется. Нет ничего.

Вполне разумно. Учитывая, что я сделал. Хотя… Не она ли пришла в мой дом, решительно заявив, что хочет знать о своём прошлом?

— Неожиданно, — решаю начать беседу. — Она не вставала долгое время.

С ней всё нормально. Физически. Морально — нет.

— Мы с ней хорошо подружились, — девушка встаёт с пола и неосознанно улыбается. Поглаживает макушку своей собаки и идёт в мою сторону. В коротких шортах, майке и розовых тапочках, что купил ей на днях. — Обе одиноки.

Она поднимает взгляд на меня.

— И истерзаны душой.

— У вас, — улыбаюсь, врубая всю игривость. Когда вижу её такой печальной, хочу подстебнуть. Развеселить. — Есть я. И не с пустыми руками.

Поднимаю букет. Протягиваю ей. Она скрывается где-то за розами.

Замечаю её только тогда, когда она проходит мимо. Даже не прикоснувшись к ним.

— Я не унесу, — кидает глупую отмазку и идёт по коридору. Лайка продолжает сидеть на месте и не идёт за ней. Наоборот, через несколько секунд возвращается обратно.

Понятно.

Выхожу из комнаты, кидаю букет цветов на пол.

Не нужны они ей.

Да, и я решил, сука, вениками какими-то откупиться.

И хоть понимаю, что и моё поведение и подарок — полный отстой, всё равно начинаю злиться.

Что ей надо? Тепло и забота? Это — не моё.

Но всё же иду за ней. На кухню. Где она совершенно забывает про цветы, делает себе чай.

— Как себя чувствуешь? — слетает с уст банальный вопрос.

— Ты что-нибудь узнал? — не отвечает.

Вмиг стискиваю зубы. Вот это она зря. Я хоть Владу и люблю до безумия, но порой меня может не хватить. И сейчас своим поведением она меня вымораживает. Но я держусь.

Ничего. Начнём всё сначала. Хочет она того, или нет.

Свидания и романтики не обещаю, но поддержку и защиту от остальных — да. А ещё мир без лжи. Её-то полностью ей пропитан.

— Узнал, — киваю и сажусь за стол, на котором она мне однажды отдалась… Чтобы я к ней лучше относился.

И опять вспоминаю это и дерьмом себя чувствую.

Но рассказываю ей всё.

— То есть, — проговаривает в конце. — Меня всё же по голове девушка твоя ударила?

— Бывшая, — цежу сквозь зубы и метаю на неё разъярённый взгляд. — Да и я не считал её своей девушкой. Мы так, трахались.

Я вспоминаю прошлое. Она говорила тоже самое.

И смотрю на неё — словно призрак из прошлого перед глазами.

— Понятно…

И почему ты так спокойна?

Напрягает.

Она в последние дни отстранённая. Не разговаривает. Держится подальше.

— Выпить хочу, — внезапно проговаривает. Отстраняется от стола. Крутит своей задницей в коротких шортах.

Я бы её трахнул.

Да она больная.

Ещё и против её воли трогать не хочу. А она уж точно не возбудится.

— Сделай себе ещё чай, — отвечаю легко, взглядом скользя по упругим ягодицами.

— Нет. Виски хочу, — она шарится по полкам, в поисках алкоголя. Достаёт где-то бутылку. А я встаю следом. Выхватываю из её рук.

— Обойдёшься, — строго проговариваю. Отстраняю от неё. — Ты на таблетках.

— Я ничего не пью.

Я резко поднимаю внимание со стола на неё.

— Что ты сказала? — мой гневный тон, будто вызывает землетрясение в комнате. По-другому не могу объяснить, что стекло начинает биться друг о друга и трещать.

— Не пью, — заявляет дерзко. — У меня голова от них болит.

— У тебя сейчас другое место заболит, — цежу сквозь зубы и делаю шаг вперёд.

И всё же с той встречи, как она сама пришла ко мне — её взгляд поменялся. Как и она. Там нет ни страха, ни паники. Только равнодушие, с которым она сейчас делает шаг ко мне.

Обвивает руками шею, встаёт на носочки и дерзко целует. Проникает языком в мой рот и льнёт всем телом. Смело. Очень даже.

Но тут же, стоит меня распалить, отстраняется.

— Прости, Арсанов, — приговаривает и бегает взглядом по моему лицу. Останавливается на губах.

А это блять нормально, что я возбуждаюсь и бешусь одновременно? Не нравится она мне такая. Но её эта решительность… Член колом от неё встаёт.

— Но хоть мы теперь и вместе..

Это звучит так странно, порочно, двусмысленно, что я готов плюнуть на всё и просто трахнуть её.

— Я сама буду решать, что для меня хорошо. А сейчас я хочу напиться. Предоставишь мне эту возможность сам, или же мне придётся идти против тебя?

Она наклоняет голову набок, смотрит на меня своими карими глазами, и я еле держусь, чтобы не сделать ей больно.

Щурюсь, не понимаю этих изменений.

— Попробуй переубеди меня, — чеканю и включаю бывалое хладнокровие. Что-то я стал слишком добр и ласков. Пора заканчивать.

Глава 40

Арсанов

Королёва ведёт себя слишком странно. Смотрит так, словно выедает ложкой мои внутренности.

— Что же ты стоишь? — прожигаю взглядом. Ожидаю от нее хоть каких-то действий.

Чем ты повеселишь меня сегодня?

— Ты слышишь? — её выражение лица на секунду меняется. Напрягается. Я прислушиваюсь. Чувствую внезапный и лёгкий толчок в лоб.

А потом лёгкий смех. И такие же шаги. Будто Влада сейчас не убегает от меня, а летит по воздуху.

— Останови меня, Арсанов, — кидает с вызовом и идёт по коридору спиной вперёд. Смотрит на меня, скрестив руки за спиной. — Как ты сделаешь это на этот раз?

Я усмехаюсь.

Сучка.

Намекает на наши первые дни знакомства. Когда я делал с ней всё, что угодно… А теперь и тронуть не могу. Точнее, могу, но себе не позволяю.

Пункт хрен знает какой «Как стать хорошим мальчиком» — не принуждать женщину к сексу. Это самый тяжёлый критерий. Потому что она опять выводит меня из себя. А я хочу её до скрежета зубов и скручивающего желудка. Блять, знала бы, как она соблазнительна в этих коротких шортах…

— А как ты хочешь? — лукаво улыбаюсь и иду в её сторону. Хочет поиграть? Будет ей