Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Он не хотел, чтобы я его боялась и правда ему явно не нравилась.

За окном проплывали знакомые кварталы, приближая нас к офису. Я пыталась задавать ему вопросы о работе, но он отвечал лишь односложными фразами. Мы въехали на парковку у офисного центра, и двигатель заглох с коротким вздохом. Закончилось и моё терпение.

— Зачем? — выдохнула я, поворачиваясь к нему всем телом. — Зачем ты настаиваешь на правде, если заранее знаешь, что ответ тебе не понравится? Ты попросил ответить честно, а затем стал мрачнее тучи! Что ты хотел услышать? Что я в восторге от всего происходящего?

Он откинул голову назад, прижавшись затылком к подголовнику.

— Насколько сильно ты боишься меня? — голос его звучал тише обычного.

Я могла бы сказать правду — рассказать о бессонных ночах, о том, как вздрагиваю от каждого неожиданного звука, о разговоре с Каем, о своих сомнениях. Но вместо этого я выбрала золотую середину.

— Не настолько, чтобы перестать общаться с тобой.

— Я знал, что ты боишься, — сказал он, поворачивая ко мне голову. — Видел это в твоих глазах, когда мы встретились. Ты замерла, когда я подошёл слишком близко. Но ты не убежала и не отказалась поехать со мной. Почему?

— Потому что страх со временем уйдёт, и мы сможем остаться друзьями, — выпалила я с той поспешностью, с которой люди бросаются в холодную воду, чтобы не передумать. Слова прозвучали слишком быстро, слишком отрепетированно, и я поняла, что он это заметил по тому, как слегка сузились его глаза.

— Кстати, — добавила я ещё более торопливо, пытаясь переключить разговор на что-то безопасное, приземлённое, — надо отдать тебе деньги за телефон. Сколько он точно стоил?

Я потянулась к сумке с ноутбуком, которая покоилась у меня в ногах. Наличные должны были лежать в боковом кармане, я помнила, как сунула их туда перед выходом из дома.

Но не успела я дотянуться, как Валтер придвинулся, заставляя меня прижаться к креслу. Кожаная обивка была прохладной даже сквозь тонкую ткань блузки, но этот холод не мог остудить внезапный жар, разлившийся по моим венам. Он оказался так близко в этом замкнутом пространстве, что наши тела разделял лишь картонный стаканчик с остывшим кофе.

— Сказал же, это подарок, — проговорил он, и голос его вдруг стал низким, хриплым.

Его зрачки расширились, превратив золотые радужки в тонкие ободки вокруг чёрных омутов. Взгляд стал таким пронзительным, что казалось, он видел меня насквозь.

Время словно замерло, превратившись в янтарь, в котором мы оказались заключены. Единственное, что продолжало безумно двигаться, — моё сердце. Оно словно поднималось всё выше по грудной клетке, пока не оказалось в горле, перекрывая дыхание и заполняя рот металлическим привкусом.

Я видела, как его взгляд скользнул к моим губам, задержался там на мгновение. Его собственные губы слегка приоткрылись, и я поймала себя на том, что не могу отвести от них глаз. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров — одно неосторожное движение, и...

Неожиданно он резко отвёл взгляд, словно очнувшись от транса. Я видела, как по его шее прокатилась волна напряжения, как сжались скулы. Его лицо смягчилось, но в глазах мелькнула тень — сожаление? Самообладание? Страх перед тем, что чуть не произошло?

Он повернул голову к окну и отодвинулся назад, создавая между нами сантиметры пространства.

О нет. То, что я чувствую точно не страх.

— Думаю, нам пора.

Я только кивнула в ответ и, не доверяя собственному голосу. Словно в тумане, я выбралась из машины. Ноги были немного ватными, дыхание всё ещё неровным.

Лишь когда я оказалась на свежем воздухе и мозг начал медленно проясняться от наваждения его близости, стало ясно, что именно увидел Валтер, прежде чем так резко отодвинулся. Его внезапно напряжённый вид, взгляд, скользнувший куда-то за моё плечо, чуть более серьёзное, почти официальное выражение лица — теперь всё обретало смысл.

Рядом, на парковке, стояла наша коллега Катя, замершая с круглыми, полными удивления глазами. Она явно успела увидеть сцену в машине и теперь не знала, как себя вести.

— Привет, — сказала я, стараясь звучать как можно более непринуждённо. Но Катя только молча проводила меня взглядом. На её лице была смесь смущения и любопытства.

— Доброе утро, Екатерина, — вежливо поздоровался Валтер. Он небрежно закинул чёрную кожаную сумку на плечо, и даже этот простой жест выглядел как кадр из рекламы дорогих аксессуаров. Его голос прозвучал с той самой магической бархатной ноткой, которая могла заставить любое сердце пропустить удар.

— Д-доброе, — растеряно промямлила Катя, явно удивлённая тем, что парень знает её имя. Её щёки мгновенно вспыхнули румянцем, а глаза заблестели, как у школьницы, которой улыбнулся популярный старшеклассник.

Я тяжело вздохнула. А со мной даже не поздоровалась, зато перед Валтером абсолютно смутилась.

Сложно её винить в слабости, когда рядом такой мужчина.

Мы с Валтером двинулись к офису, оставляя Катю позади. Уже через несколько шагов он слегка обернулся ко мне и, усмехнувшись с той лукавой улыбкой, которая делала его ещё более привлекательным, заметил:

— Теперь все коллеги будут считать, что у нас отношения.

— Да уж! И как же мне теперь вести себя? Держаться от тебя подальше на работе? — нарочито равнодушно спросила я.

Тем временем, коллеги, подходившие к входу, то и дело бросали на нас оценивающие взгляды.

— Хмм, — протянул Валтер, задумчиво прищурившись, и прежде чем я успела отступить или хотя бы что-то сказать, он взял меня за руку.

Мир вокруг рассыпался маленькими цветными бабочками.

Сегодня Валтер был без перчаток и его ладонь была обжигающей.

В это мгновение я поняла, что, возможно, сейчас умру от переполнявших меня чувств. Они были слишком сильными, слишком яркими для моего обычного, размеренного существования.

— Мне бы хотелось, чтобы ты держалась ко мне как можно ближе, — сказал он тихо, наклонившись к моему уху так, что его дыхание коснулось моей шеи тёплой волной. — Страх со временем уйдёт, и я смогу рассчитывать на что-то большее, чем дружба.

Разволновавшись, я не смогла ничего ответить.

Кира была права, у меня не будет сил от него отказаться, и все мои слова о безопасности — лишь жалкая бравада.

Когда мы подошли к стеклянной проходной с её мигающими датчиками и строгой охраной, ему пришлось приложить свой пропуск к считывателю. Раздался короткий писк, и он мягко, почти нежно разжал пальцы, отпуская мою руку. Потеря этого контакта ощущалась как внезапная ампутация.

Не думая, я прижала руку к щеке, которая горела