Проклятье между нами - Ульяна Муратова

— Спи пока. Я оставлю тебя в маголёте и ненадолго отлучусь по делам. Скоро вернусь.

Лиора сонно кивнула, и он неохотно отодвинулся, оставляя её одну.

Внутри было тепло: нагретый двигателем воздух поступал в салон, поэтому опасаться холода не стоило. По крайней мере, не в ближайший час, а больше Дервину и не требовалось.

Он надел белый китель, как можно тише открыл дверь фюзеляжа, спрыгнул на мокрый гранит аллеи и запер Лиору внутри. Боль прострелила от пяток до пояса, но он её проигнорировал и направился к дому дедушки и бабушки.

До фешенебельного особняка Местров идти пришлось долго, и Дервин замёрз, несмотря на плотную подкладку кителя. Летом им выдавали другую форму, куда более лёгкую и дышащую, а зимой — утеплённую, однако в Ретере в это время года всегда более влажно и ветрено, чем в столице, расположенной южнее. Местные привыкли к промозглой и стылой погоде, а вот Дервин большую часть жизни провёл в Кербенне и здешний климат не жаловал.

Приземление маголёта не осталось незамеченным: на крыльце его ожидала женская фигура, и пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не хромать.

Свою сестру Альтару Дервин узнал издалека — по алому платью и каштановым волосам, отливающим медью в свете луны. Ей вот-вот должно было исполниться восемнадцать, и она с нетерпением ждала возможности уехать из дома, чтобы поступить в академию, однако родители возражали и считали, что ей лучше подойдёт домашнее обучение. Всему виной — постоянное непослушание, частые ссоры и дерзкий язык, который сестрёнка демонстрировала всем и в буквальном, и в фигуральном смыслах.

Родители боялись отпускать Альтару на три года и считали строптивой оторвой. Особенно горячился дед: он пребывал в святой уверенности, что она «назло семье принесёт в подоле от какого-нибудь голодранца», стоит ей только покинуть родные пенаты хотя бы на день.

Дервин сочувствовал сестре, хотя и признавал, что в словах деда есть резон: подобный финт она может выкинуть из одного лишь желания позлить родителей.

Однако все выходки Альтары наверняка померкнут по сравнению с предстоящей Дервину женитьбой на Боллар. Кто мог знать, что лавры главного разочарования семьи Местров в итоге будут принадлежать ему — отличнику боевой подготовки, послушному и обходительному первенцу?

— У меня для тебя хорошая новость, Тара, — улыбнулся он сестре, когда та повисла у него на шее.

— Какая? Ты приехал в увольнительную? — затараторила она. — А почему так поздно? Полнолунная неделя, считай, закончилась! Ты надолго? Покатаешь меня на маголёте? Ты голодный? Может, поедем отвечерничаем в городе? Там открылся новый ресторан, где я ещё не была. Да, обязательно поедем, если не сегодня, так завтра. Надеюсь, ты приехал на несколько ночей. Да, кстати, ты так и не сказал, что у тебя за новость!

— Возможно, это потому, что ты не даёшь слово вставить, — насмешливо ответил он.

— Ну, рассказывай! — потребовала Альтара.

— Я… собираюсь настолько сильно расстроить маму, что наверняка смогу затмить тебя. По крайней мере, на несколько месяцев точно, — признался Дервин сестре, которая прекрасно умела хранить секреты, несмотря на всю свою взбалмошность.

Синевато-зелёные глаза сестры широко распахнулись, и в них заплясали лукавые искорки.

— Насколько расстроить? На сервиз?

Она имела в виду случай, когда мама запретила ей трогать драгоценный сервиз, а Тара не только забралась в шкаф, но и повисла на полке, из-за чего та сломалась, и редчайший голубой хрусталь осколками разлетелся по всей гостиной. Уцелела лишь одна маленькая рюмочка…

— Как минимум, на вечеринку… — со вздохом проговорил Дервин, и без того огромные глаза Альтары стали просто гигантскими.

Вечеринку ей регулярно припоминали до сих пор, хотя прошло уже три года.

В ту полнолунную неделю Дервин находился в академиии, родители отправились в гости к родственникам, а Альтара сказалась больной и осталась дома. На бал на крыше пришли все кузены, знакомые, а также знакомые знакомых. Говорят, громкую музыку было слышно аж в соседних кварталах.

После вечеринки из дома исчезли некоторые ценности, значительная часть мебели и посуды оказалась испорчена безвозвратно, а экстренно вернувшиеся родители обнаруживали накачанных далеко не только лунным светом подростков в самых разных частях особняка.

Разумеется, мама впала в ярость.

В наказание Альтару заперли в её покоях на месяц, оставив в качестве развлечений лишь вышивание и учебник по этикету. Старательно вырванные из контекста цитаты из этого учебника сестра и вышила на всех мягких поверхностях спальни. Дервин до сих пор помнил шторы, расшитые фразочками «прибор необходимо держать всеми пальцами», «нобларине ни в коем случае нельзя хлюпать во время процесса…» и непревзойдённое «нобларина должна аккуратно брать в рот…».

В ночь, когда Тарино творчество обнаружил дед, Дервин смеялся так, что на следующий день у него болели живот и челюсть — от смеха, и уши — от того, как за веселье оттаскал его дед. К сожалению, шторы сожгли. Если бы Дервину удалось привезти их в общежитие, его комната наверняка стала бы местом паломничества всех курсантов.

Альтару наказали ещё на три месяца, на этот раз не оставив ей даже учебника.

Она научилась сбегать сквозь решётку окна, и Дервин до сих пор не мог понять, как она это делала.

Наслушавшись историй о Кайре Боллар, сестрёнка, кстати, собралась поступать на боевой факультет, и Дервин заранее сочувствовал всем её будущим однокурсникам, ведь в отличие от прямолинейной Кайрэны, Альтара порой умело притворялась лапочкой, и только родные знали, какая бестия скрывается под миловидной внешностью.

— Мама у себя в кабинете и просила её не беспокоить, — понизив голос, заговорщически поделилась сведениями Альтара. — Думаю, она ещё не знает, что ты прилетел. А Ким с тобой?

— Нет. Я просто взял его маголёт, — пояснил Дервин. — И у меня к тебе просьба. Можешь подогнать к нему мобиль? Мне он понадобится, чтобы добраться до центра. А ещё нужна шубка или дублёнка, желательно с капюшоном. Одолжи, пожалуйста, ту, которую не жалко.

— Ты привёз девушку! — мгновенно догадалась Альтара и высунулась в дверь, попытавшись хоть что-то рассмотреть с расстояния, но маголёт стоял слишком далеко.

— Привёз и собираюсь на ней жениться без дозволения наших семей.

Глаза сестры загорелись пламенем цвета