Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

по компостным кадкам и кривым лейкам, по колышкам для подвязывания и резиновым перчаткам, перепачканным бурым соком растений. Она искала хоть что-то. Любую мелочь, способную остановить Эйш. Послышался оглушающий треск, и Тсера нервно, истерично рассмеялась – у виска в дерево вошел нож – глубоко, по самую ручку. Скосив глаза, она видела его острие у собственной головы, по щеке побежали тонкие струйки крови.

Ударь Эйш чуть ближе к центру, и больше не пришлось бы сражаться за любовь древнего стригоя. Она смогла бы вернуться в комнату и спокойно доесть ее брата… Стригойка поняла свою оплошность, лезвие резко ушло назад, а Тсера отскочила в сторону. Дернулась к высокой клумбе и сжалась за компостной кадкой, вжимая в плечи голову. Дверь за спиной распахнулась, мимо пролетела растрепанная голая Эйш, сжимающая длинный тонкий филейный нож. Глядя на блестящее лезвие, Тсера прикусила ноготь большого пальца, медленно отползла на другую сторону бочки, пока стригойка не заметила движение среди редкой чахлой зелени. Дечебал никогда не понимал любви сестры к разным видам кухонной утвари, и тогда она, размахивая точно таким же ножом, гордо заявляла, что у опытной хозяюшки филе подобным порежется на аппетитные слайсы в одно мгновение благодаря чуть приподнятому длинному тонкому лезвию. Внутренний голосок нервно хохотнул, обнажая ядовитые клычки сарказма:

«Глотки таким тоже режутся на “ура”, мы вот-вот убедимся в этом».

Ее хриплое дыхание продирало, заставляло приподниматься волоски на загривке. Надсадное: стригойка задыхалась от злости, бешено вращая головой в разные стороны. А взгляд Тсеры, мечущийся по оставшемуся в зоне видимости кусочку оранжереи, замер, зрачки расширились. Рядом с аккуратной табличкой «Rosa ‘Gros Choux d’Hollande’»[27] и поблекшими без хозяйской руки розами лежал подъеденный ржавчиной секатор. Насколько острым он мог быть?..

– Заряночка… – В оранжерее раздался тихий мелодичный свист – зазывалка для глупых пташек, позволяющая Копош, не боясь издать лишнего шума, рыжей молнией метнуться за очередную бочку. Песня тут же осеклась.

Уловившая движение Эйш прыгнула. Гибкое стройное тело рассекало воздух слишком быстро, в приподнятой в замахе руке сверкал нож.

Быстрее, быстрее, Тсере казалось, что она непозволительно опаздывает. Тело стало неповоротливым, она почти почувствовала лопатками разрезающую кости сталь… Все закончилось за считаные секунды. Собственная рука вцепилась в секатор, Копош перевернулась, больно ударяясь затылком об ограждающие розу камни, и вытянула руки вперед.

Щелчок ножниц вышел оглушающе громким, хлынула кровь. Алым залило глаза и приоткрытый от сосредоточенности рот, а навалившаяся сверху Эйш подвернула ее запястья, заставляя упереть острые ручки в запавший живот. Тсера застонала от боли.

Еще какое-то время лишенное головы тело конвульсивно дергалось, выталкивая фонтаны липкой, пропахшей солью и железом крови, а затем оно замерло. Откатившаяся голова наблюдала за происходящим со стороны со смесью озадаченности и возмущения, из-за приоткрытых губ виднелись клыки и кончик розового языка. Копош зажмурилась, попыталась выползти из-под трупа стригойки, когда ее подхватили чужие руки, дернули вверх.

Сердце упало в пятки, а вместе с ним и надежда. Звеня, она покрылась трещинами – еще немного и рассыплется на мелкие стеклянные осколки. Распахивая глаза, Тсера дернулась, попыталась вырваться, вгрызться в чужую плоть. Это не мог быть Дечебал – брат слишком слаб. Перед глазами тут же всплыл образ Больдо – самоуверенная улыбка, подавляющая волю сила. И собственный неуемный голод, сливающийся с похотью воедино.

То, как он действовал на нее, – было ненормально.

Становиться такой она не хотела.

В сознание привел резкий, почти грубый окрик:

– Тише! Тсера, подожди ты, это я, Иоска, стой!

Иоска. Не Больдо. Она замерла, медленно повернула голову, чтобы встретиться взглядом со светло-ореховыми глазами, и, резко развернувшись в его руках, прижалась щекой к груди. Заплакала.

– Наверху Дечебал, что мне делать? Я боюсь, что он уже…

Руки, мгновение назад жестко сжимающие предплечья, мягко опустились на ее голову, погладили слипшиеся от крови волосы. Иоска отстранился, стирая большими пальцами дорожки стремительно бегущих слез со щек.

– Он уже в моей машине. Пошли, нам нужно торопиться, нужно довезти вас до церкви. Если оставить все как есть – уже к завтрашнему закату вы станете стригоями.

Глава 14. Мы – единственное, что осталось

Она оказалась у машины в считаные мгновения – бегущий следом Иоска лишь удовлетворенно хмыкнул, прыгая на переднее сиденье. Тсера же устроилась на заднем, аккуратно опуская голову бледного Дечебала к себе на колени. Брат открыл глаза, попытался зацепиться за нее расфокусированным взглядом:

– А ты теперь дамочка с сюрпризом? Как же я охренел, когда ты ее подсвечником, а потом эти клыки и визг… – Глупый идиот попытался улыбнуться, а она лишь закусила губу, сдерживая рыдания. Глаза уже заволокло соленой пеленой, и Дечебал расплывался, упрямо двоился. Тсера не позволяла себе заплакать.

Машину резко повело в сторону, когда Опря ее развернул, оставляя глубокие борозды от шин в снегу. А затем та сорвалась с места, стремительно набирая скорость. Тсере пришлось ухватиться за спинку сиденья, придерживая второй рукой лежащего рядом брата, его колени гулко ударили в переднее сиденье, заставляя Иоску поерзать, удобнее устраиваясь.

– Я был не прав. Но на какую-то гребаную секунду я правда поверил, что важен ей. Тсера, Эйш говорила о том, что все осознала, что все это время любила меня и старалась забыть, будто встречаться с братом лучшей подруги неправильно. Черт, это было так… – Он с трудом сглотнул, зажмурился. И Тсера не сдержалась: надрывно всхлипнула, первая слеза упала на висок Дечебала, неспешно заскользила к перемазанному кровью уху. – Прости меня, Тсера, только не плачь, умоляю, не реви…

Она заставила себя кивнуть, поднимая глаза, пытаясь сморгнуть подступающие к горлу слезы. Копош – старшая сестра. Тсера просто должна быть сильной.

В зеркале заднего вида она встретилась взглядом с Иоской. Он отвлекся от дороги всего на мгновение. Руки уверенно вывернули руль, уводя машину в очередной резкий поворот – они выезжали на горную дорогу за чертой города. В голосе заместителя комиссара пели ветра, в мягкий бархат спокойствия можно было кутаться. И на мгновение, всего на мгновение после сказанной им фразы, стало легче. Камень соскользнул с грудины, позволил ей вдохнуть и разжать стальную хватку на свитере брата.

– Если мы успеем до завтрашнего заката к оборонной церкви в Дрокерице – вы останетесь людьми. Если нет – жизнь вампиров не так плоха. Посмотри на себя, Тсера, сколько длится твое превращение? Ты еще не попробовала человеческой крови, иначе тебя было бы не спасти. Есть разные пути, тебе и Дечебалу необязательно становиться чудовищами. Даже если вы