Невинная. Во власти бандита - Мия Бравос

Поворачиваю голову от резко открывшейся двери. Диего стоит на пороге.

— Нам пора идти, — бросает мексиканец и выходит из комнаты.

Сегодня день схватки. В зале не меньше трех сотен голов болельщиков. Словно в замедленной съемке вспоминаю свою жизнь в закрытом бойцовском клубе «Молот».

Звучит приветственный гонг. Сжимаю кулак до белизны костей. Толчки крови ударяют в висок.

Мысли загнанной лошадью скачут в воспалённой голове. Барабанные перепонки оглушает вопли и свист, который кажется, не прекращается ни на минуту. Если ад существует, то через мгновение, я попаду в его эпицентр.

Ведущий начинает представлять участников.

— Человек- скала, — объявляет он. — Десять побед из десяти на прошлогоднем осеннем турнире.

Бесстрашный и безжалостный. Наш чемпиоооон! Кровавый охотник! — толпа беснуется и ревет.

Противник выглядит спокойным и собранным. Поднимает руки и приветствует болельщиков.

Я переминаюсь с ноги на ногу и чувствую странное покалывание в затылке. Кто-то явно его прожигает. Поворачиваюсь назад и сталкиваюсь с глазами Хаймеса. Главарь в окружении охранников сидит на возвышении. Взгляд у него тяжелый. Рядом с ним брюнетка. Ее похотливый взгляд скользит по моему голому торсу.

Кто она? — спрашиваю у Диего. Мария Фернанда. Любовница Хаймеса. Шлюха. Будь осторожен с этой сучкой. Она попытается затащить тебя в свою постель.

— Пусть попробует, — хмыкаю от злости. Как бы ни так! Девка продолжает откровенно пялится на меня. Она самодовольно улыбается, как бы невзначай проводя рукой по груди. Тонкая ткань топа не скрывает торчащих сосков. У сучки напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Мысленно, я уже позвонил Багиру и послал шлюху в жопу. У бабы недотрах. Долматов в два счета справится с развратницей.

Наконец доходит очередь до моего представления.

— Викинг, — раздается голос ведущего. Шум затихает. Толпа молчит, лишь несколько отчаявшихся бедолаг свистят. — Посмотрим, на что он способен, — усмехается модератор боя.

Ничего не чувствую, кроме неистового желания — победить. Встаем друг напротив друга. Все отходит на второй план. Никто и ничто не помещает мне добиться своего.

— У тебя нет шансов, — цедит сквозь зубы противник. Его челюсти крепко стиснуты. Вены на шеи раздуваются.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда я тебе хребет сломаю, — выплевываю на одном дыхании.

Кровавый охотник без предупреждения идет в атаку. С ходу осыпает двумя короткими ударами.

От третьего я уклоняюсь. Ставлю блок и нападаю. Выпад. Удар. Кулак впечатывается в ребра.

Отлично. То, что нужно. Мы методично избиваем друг друга. Один из ударов приводит к рассечению моей брови. Кровь заливает лицо. Несколько секунд я не вижу соперника, что дает ему преимущество. Судья спешит остановить бой. После перерыва противостояние перерастает в побоище. Выпускаю наружу свою звериную натуру. Я больше не человек. Норманн — машина для убийства. Наношу сильнейший удар в нос и ломаю не только его, но и сопротивление.

Воспользовавшись замешательством добиваю ударом ногой в солнечное сплетение. Этот выпад заставляет Кровавого упасть на канвас. Всё. Финиш.

— Викинг, викинг, — ревет толпа.

Теперь дело за малым — отвалить фигову тучу бабла Хаймесу. Разобраться с его бабой. И идти четко к цели.

Глава 39

Ульяна

Закатное солнце красит синее небо в розовый оттенок. Легкий ветер треплет волосы. Океан безмятежно дышит вечерним спокойствием.

Два месяца я живу на небольшом острове в Тихом океане, рядом с архипелагом Фиджи. Здесь невысокие горы и красивые пейзажи. Банановые деревья и пальмы. Райское место, мягкий климат, можно заниматься рыбалкой и дайвингом Из далека бросается в глаза мой дом, оставленный Глебом после смерти. В маленьком саду растут бугенвиллеи, гибискус и жасмин. Пологий спуск ведет к небольшому участку пляжа.

Необычно красивый залив.

Расплачиваюсь с таксистом. Поднимаю взгляд на стремительно темнеющее небо. Одинокая капля дождя падает на плечо.

Выложив покупки, сбрасываю одежду и принимаю тропический душ. Теплые струи ласкают КОЖУ.

Проверяю телефон. Один пропущенный вызов от Асхата. Набираю сообщение "у меня все хорошо. Созвонимся завтра".

Из динамика льется приятная музыка. Нетронутый ужин стынет на столе. Зависаю взглядом на стене, где часы остановили свой бег. Стрелки замерли без четверти два. Розовый вечер сменился непроглядной ночью.

Я не научилась жить без Глеба....

Ощущение полного внутреннего опустошения не покидает меня ни на минуту. Я стараюсь заглушить терзающую боль.

Воспоминания накатывают неизбежностью океанских волн. Как забыть о прошлом и жить настоящим? Я пытаюсь — безуспешно. Душа обуглена. Боль ржавчиной осела на ее дне. Она всё помнит. Каждый день горю в агонии от понимания, что ничего не изменить.

Я заботливо храню и оберегаю свои мысли о Норманне. Его имя на моем запястье. Перед сном я говорю ему спасибо.

Сердце закрыто для других мужчин. Мне никто не нужен, кроме него.

— Я не могу без тебя жить! — кричу в пустоту, рыдая навзрыд. Поднимаюсь с холодного пола.

Вновь и вновь пытаюсь уловить ритм танца. Я дрожу, не могу взять себя в руки. Ничего не получается. Путаюсь в собственных ногах. Я пустая. Я словно мертвая. Смерть Глеба растоптала меня. Собираю пальцами слезы. От себя не убежать, не скрыться. Память все равно догонит, безжалостно настигнет даже в самом глубоком ущелье.

Не могу отыскать в себе надежду на лучшее, придумать для чего жить дальше. О чем мечтать...

Я не могу выпустить на свободу волчонка. Я все также остаюсь преданным зверенышем. Весь мой мир без Норманна исчез, разбился на мелкие осколки. По-прежнему уже не жить. У меня не было мужчин до него, не будет и после. Никого не хочу.

Обнимаю себя руками. Холодной щекой прижимаюсь к стене на террасе, ведущей к пляжу.

Прислушиваюсь к себе. Вспоминаю ощущения от Глеба. Гроза гремит над океаном. Капли дождя соединяются воедино с морской пеной.

— Здравствуй, волчонок, — тихий шепот заставляет замереть.

Мне слышится голос любимого мужчины, смерть которого я оплакиваю каждый день.

Безумие.

— Посмотри на меня, малыш. Я здесь.

Тело прошибает жуткий холод. Сухой мороз струится по венам. Со всей силы хватаюсь за спинку стула, вонзая ногти в дерево. Руки дрожат, а ноги подкашиваются.

Ночное небо обрушивается на хрупкие, подрагивающие плечи. Оборачиваюсь. Накрываю ладонью рот, чтобы подавить рвущийся из меня крик раненной птицы. Мир вокруг взрывается.

Передо мной стоит Норманн.

Глеб… Живой...

Это какое-то сумасшествие.

Я не могу на него смотреть.

— Маленькая моя. Я вернулся, — шум океана обрывается.

Голос заглушает все звуки. Низкий и хриплый.

Я