Один плюс один - Джоджо Мойес

Джесс прикасалась грудью к его груди, ее прохладные ноги вытянулись вдоль его теплых ног. В его крошечной кровати почти не было места, продавленный матрас прижимал их еще ближе друг к другу, и его край казался отвесным утесом всего в нескольких дюймах за ее спиной. Они были так близки, что она слышала запах его крема после бритья, зубной пасты. Она чувствовала, как вздымается и опускается его грудь, пока ее сердце неровно бьется рядом с его сердцем. Она приподняла голову, пытаясь разобрать выражение его лица. Он положил неожиданно тяжелую правую руку на одеяло, притянув Джесс к себе. Свободной рукой он взял ее ладонь и медленно сжал. Его рука была мягкой, сухой и всего в нескольких дюймах от ее рта. Ей хотелось склонить голову и провести губами по костяшкам его пальцев. Хотелось прильнуть к его рту и ласково покусывать плавный изгиб его верхней губы.

Живешь только раз.

Джесс лежала в темноте, парализованная собственным желанием, тем фактом, что впервые в жизни не знала ответа. Не знала даже вопроса.

– Вы хотите заняться со мной любовью? – спросила она в темноту.

Последовало долгое молчание.

– Вы слышали, что…

– Да, – ответил он. – И… нет.

Он заговорил снова, прежде чем она окаменела.

– Просто я думаю, что это слишком все усложнит.

– Ничего это не усложнит. Мы оба молоды, одиноки, немного выбиты из колеи. И после этой ночи никогда не увидим друг друга.

– Почему?

– Вы вернетесь в Лондон и будете жить в большом городе, а я останусь на побережье, в своем маленьком городке. Не из-за чего переживать.

Он молчал около минуты.

– Джесс… мне так не кажется.

– Я вам не нравлюсь. – По ее коже побежали мурашки от смущения, она внезапно вспомнила, что он говорил о своей бывшей.

Ради всего святого, Лара была моделью! Но даже когда Джесс отодвинулась от него, он крепче сжал ее ладонь и промурлыкал ей на ухо:

– Вы очень красивы.

Она ждала. Его большой палец гладил ее ладонь.

– Тогда… почему вы не хотите со мной переспать? – (Он ничего не ответил.) – Послушайте. Дело вот в чем. У меня не было секса три года. Мне надо вроде как вернуться в седло, и я считаю, что… с вами… это будет чудесно.

– По-вашему, я конь?

– Вовсе нет. Мне нужен метафорический конь.

– Так мы вернулись к запутанным метафорам?

– Послушайте, женщина, которую вы назвали красивой, предлагает вам секс без обязательств. Я не понимаю, в чем проблема.

– Секса без обязательств не бывает.

– Что?

– Все чего-то хотят.

– Я ничего от вас не хочу.

Она ощутила, как он пожал плечами.

– Сейчас – возможно.

– Ого. – Джесс повернулась на бок. – Похоже, она здорово вас задела.

– Я просто…

Джесс провела стопой по его ноге:

– Вы полагаете, что я хочу вас соблазнить? Думаете, я пытаюсь завлечь вас своими женскими уловками? Своими женскими уловками, нейлоновым покрывалом, пирогом и картошкой?

Она переплела свои пальцы с его пальцами и понизила голос до шепота. Она чувствовала себя раскрепощенной и безрассудной. Ей казалось, что она может потерять сознание, так сильно она его хотела.

– Мне не нужны отношения, Эд. Ни с вами, ни с кем-то другим. В моей жизни нет места для «один плюс один». – Она наклонила лицо, так что до его губ оставалось всего несколько дюймов. Она почти чувствовала сладковатый привкус зубной пасты в его дыхании. – Мне казалось, это очевидно.

Он неловко отодвинулся:

– Вы… невероятно убедительны.

– А вы… – Она закинула на него ногу и притянула его ближе. Когда она ощутила его твердость, у нее на мгновение закружилась голова.

Он сглотнул.

Ее губы были в нескольких миллиметрах от его губ. Все нервы ее тела неведомым образом сосредоточились в ее коже. Или, может быть, его коже; она больше не могла отличить.

– Это последняя ночь. Знаете… вы можете высадить нас завтра, и мы больше никогда не увидим друг друга. В худшем случае обменяемся взглядами поверх пылесоса, и я вспомню замечательную ночь с замечательным парнем, который был действительно замечательным парнем. – Она скользнула губами по его подбородку, чуть колючему от щетины. Ей хотелось его укусить. – А вы, разумеется, вспомните лучший секс в своей жизни.

– И больше ничего. – Его голос был низким, рассеянным.

Джесс придвинулась ближе.

– И больше ничего, – промурлыкала она.

– Из вас вышел бы прекрасный переговорщик.

– Вы замолчите когда-нибудь? – Она чуть подвинулась вперед, пока их губы не встретились. Она еле-еле содрогнулась, почувствовав возбуждающее прикосновение его губ, когда он уступил ей, сладость его рта, а больше ее ничего не волновало. Она хотела его. Она сгорала от страсти. – С днем рождения, – прошептала она.

Он слегка отодвинулся. Она скорее ощутила, чем увидела, что Эд Николс смотрит на нее. Его глаза в темноте были черными, бездонными. Он шевельнул рукой, и когда его ладонь коснулась ее живота, она невольно задрожала.

– Черт! – тихо произнес он. – Черт, черт! – Он застонал и добавил: – Завтра вы скажете мне спасибо.

Он осторожно выбрался из ее объятий, поднялся с кровати, подошел к креслу, сел, с шумным вздохом накрылся одеялом и отвернулся.