Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач

— В дом Майкла Винсента в Пензансе, — скомандовала я кучеру.

Когда я приеду, Майкл уже придет домой из офиса, а Марк приедет к нему на ужин из Карнфорт-Холла, прикидывала я.

Карета покатилась по подъездной дорожке к пустоши.

В половине седьмого я приехала в симпатичный жилой район Пензанса, где Майкл недавно купил дом. Его экономка провела меня в гостиную, а вскоре и сам Майкл вышел из примыкающей к гостиной библиотеки.

Он удивленно на меня посмотрел.

— Джанна! — воскликнул он, словно увидев привидение. — Что ты делаешь в Пензансе? — Быстро придя в себя, он вспомнил о хороших манерах и добавил: — Прости, присаживайся, пожалуйста.

Он был типичным холостяком: серьезный, некрасивый, застенчивый в отношениях с противоположным полом; какими бы добродетелями он ни обладал как юрист и приятель Марка, ему не удалось бы противостоять женщине в таком отчаянном, паническом состоянии, как я в тот вечер. Мне понадобилось меньше пяти минут, чтобы выяснить, что он не только собирался ужинать в тот вечер в одиночестве, но, вопреки словам Марка, уже несколько недель его почти не видел. Ко всему прочему я узнала, что Марк не мог в тот вечер ужинать в Карнфорт-Холле, потому что его сверстники, которые там жили, мистер Джастин и мисс Джудит, проводили ту неделю у Трехарнов в Хелстоне.

Наконец, после долгой ужасной паузы, мне удалось произнести:

— Тогда где же он?

Но Майкл не ответил.

— Пожалуйста, — взмолилась я, тогда как паника поднималась во мне огромной безмолвной волной, — если ты знаешь, пожалуйста, ну, пожалуйста, скажи мне! Это очень важно, ты же можешь понять…

— Да, — неожиданно сказал Майкл, — конечно, я понимаю. Послушай, мне кажется, я знаю, где найти Марка. Если бы ты могла подождать здесь…

— Нет, — проговорила я. — Говори, где он.

— Может быть, его там и нет.

— Все равно говори. Я не хочу терять времени, ожидая тебя здесь, пока ты будешь ездить куда-то узнавать, там ли он. Говори, где он.

— Джанна, прости меня, но ты просишь невозможного. Я… Марк и я однажды страшно поссорились… и он был прав… потому что я не оправдал его доверия… Я не могу… во второй раз…

— Очень хорошо, не говори мне ничего! Но ты не сможешь запретить мне последовать за тобой! Тогда как я могу сказать Марку, что ты опять предал его!

— Но… — Он был в таком ужасе, что едва мог говорить. — Но…

— Дай мне адрес, — потребовала я, — и я скажу Марку, что ехала за тобой без твоего ведома и твоей вины здесь нет.

— Джанна, пожалуйста… умоляю тебя, будь разумна… прости меня, но я просто не могу…

Я вышла из себя. Напряжение этого дня и беспокойство за Маркуса смешались с ужасом от предательства Марка, и я потеряла самообладание.

— Нет, я не прощу тебя! — взорвалась я. — Если Маркус умрет, а рядом с ним не будет никого из родителей, потому что ты не хочешь сказать мне, где Марк…

— Но…

— Черт бы тебя побрал! — накинулась я на него. — Черт бы побрал твое упрямство! Какое мне дело, если Марк развлекается с бедной, дешевой женщиной возле гавани? Ради Бога, дай мне ее адрес, позволь съездить туда и поговорить с ним! Это необходимо, Майкл, необходимо, понимаешь ты или нет? Ты просто обязан сказать мне, где Марк, чтобы я могла найти его как можно быстрее!

— Но это личное… я не могу…

— О, черт побери! Я беру на себя всю ответственность, клянусь… полную, абсолютную ответственность, ты это хочешь услышать? Я сделаю так, что Марк ни в чем не будет тебя винить. А если ты мне ничего не скажешь, то я… я…

— Подожди. — Он пошел к рабочему столу, словно хватаясь за любую возможность оттянуть неизбежное, и начал дрожащими пальцами переворачивать страницы записной книжки. Я видела, как он добрался до буквы «П». — Думаю, он может быть в гостях у одной моей знакомой, — наконец сказал он бесцветным голосом, — вдовы одного их моих клиентов… Ее зовут миссис Роза Парриш. Она живет на авеню Ландерион, 12, это примерно в полумиле отсюда, второй поворот налево от главной дороги в сторону Лендс-Энд.

— Спасибо, — пробормотала я и ушла.

Я вышла к карете.

— Авеню Ландерион, 12, Кроулас, — сказала я кучеру. — Второй поворот налево от главной дороги в сторону Лендс-Энд.

— Да, мэм. — Он помог мне сесть в карету и закрыл дверь.

Я осталась одна.

Мысли путались. Я смутно ощущала боль, но сильнее всего было пронизывающее чувство, что жизнь опять ко мне несправедлива. Я не собиралась зачинать Филипа; я не хотела отдалять от себя Марка. Беременность была случайной, и я виновата в ней столько же, сколько Марк, но все же он использовал ее как предлог, чтобы изменить мне с какой-то несчастной, жалкой простолюдинкой. Я очень живо представила ее себе. Миссис Роза Парриш, возможно, бывшая актриса, у нее есть немного денег, и она живет в каком-нибудь унылом квартале для низших слоев. Ей около сорока, она неряшлива, но привлекательна, и у нее острый язык; Марка всегда привлекали женщины старше его самого.

Боль ревности прошла, утонула в поднимающемся гневе. Я все еще сердито прикидывала, что скажу ему, когда карета остановилась и кучер крикнул:

— Дом номер 12, мэм, — и слез с козел, чтобы помочь мне.

Я нетерпеливо огляделась. Я находилась в тихом квартале, типичном для среднего класса, похожем на тот, где жил Майкл. Дом номер двенадцать был средних размеров и стоял в прелестном саду размером около акра, с кустами, лужайками и большими клумбами.

У миссис Парриш явно были деньги, чтобы держать садовника.

Я не стала терять время, прошла по дорожке к передней двери и позвонила.

Свет в холле загорелся ярче. Я почувствовала, как под сердцем у меня образовалась пустота и сжалось горло, но дверь открыла горничная, молоденькая девушка, аккуратно одетая, в безупречно накрахмаленном чепчике и фартуке.

Я не назвала себя, а просто сказала ей самым величавым тоном, на какой была способна, что мне немедленно нужно видеть миссис Парриш. Горничная не стала со мной спорить; через маленький холл она провела меня в простую, но со вкусом меблированную комнату для гостей, а когда она зажгла газ, я увидела, что повсюду были цветы, вазы с тонко пахнущими растениями на подоконниках, на каминной доске и на двух маленьких столиках, а сама комната дышала элегантностью и утонченностью.

Как только горничная ушла, я подошла к книжному шкафу и посмотрела на книги. Там были три тома по истории искусства, альбом с репродукциями итальянских мастеров, учебник по акварельной живописи и справочник по рисункам. Еще одна книга называлась «Сокровища Национальной галереи», а рядом стоял том, называвшийся «Путеводитель по опере». На полке ниже стояла биография Моцарта и двухтомная биография Бетховена. Я взяла в руки одну из книг и открыла ее. Страницы были разрезаны. Я поставила книгу на место, повернулась, и единственное, о чем подумала: мне не надо было возражать, чтобы ехал Майкл. Мне нужно было остаться у него дома и ждать.