Уроки страсти - Марго Магуайр

Ей суждено умереть в этой темнице. Она была уверена в этом… если она вообще хоть в чем-то уверена. Воздуха почти не осталось, голова начала кружиться, ее охватила слабость.

Она снова попыталась прокопать лаз лезвием топора, но единственное, чего добилась, – лишилась части драгоценного воздуха.

Никто никогда не узнает о том, что с ней произошло.

Кэтрин легла на бок и подтянула ноги к подбородку. Неужели эта участь лучше той, что ждала ее у Леода Фергюсона, оставь он ее в живых?

Да. Лучше.

Она полюбила Эдрика и его крохотного сыночка. Она стала бы Эдрику прекрасной женой, если бы он женился на ней, потому что ее любовь не знала границ. Она пустила его в свою постель и пожертвовала ради него всем, что имела, пожертвовала без всякой надежды на брак.

Интересно, пойдут ли о ней разговоры… Разговоры о нормандке, которая внезапно появилась в замке, ухаживала за младенцем лорда Эдрика, а потом так же внезапно исчезла. Она явилась сюда ни с чем, в оборванном платье. Ни с чем и ушла.

Ее ужасала сама мысль о том, что все поверят, будто она, не сказав никому ни слова, оставила Бракстон-Фелл, бросила Эдрика и Эйдана, бросила всех своих друзей. Неужели люди действительно так о ней подумают? Неужели подумают, что она легкомысленная девица? Нет-нет, она не такая.

Кэтрин с трудом встала на колени и снова принялась обследовать свою крохотную тюрьму в поисках выхода. Ведь попала же она сюда каким-то образом… Значит, и выход должен быть.

Она в который уже раз простучала топором стены, но ничего нового не обнаружила и села, задыхаясь. Голова у нее все сильнее кружилась – видимо, от нехватки воздуха.

И вдруг темнота рассеялась, перед глазами у нее заплясали огоньки, а в ушах зазвенели голоса. «Ненастоящие, конечно, – догадалась Кэтрин, – ведь я погребена под толстым слоем земли. Никого здесь нет, никто мне не поможет!»

Она привалилась спиной к стене и зажала уши ладонями, стараясь заглушить голоса.

Но голоса звучали все громче.

– Выход есть, ma petite[2]. Ты должна найти его, – сказала сестра Агнесс. Но ведь старой монахини здесь не было и быть не могло!

– Я знаю, ma soeur[3], но я уже все испробовала! – в ужасе закричала Кэтрин, полагая, что сходит с ума. Ей нужно срочно выбраться отсюда и глотнуть свежего воздуха!

– Нет, не все. – На сей раз голос принадлежал Изабель – голос строгий, решительный.

И тотчас же перед Кэтрин возникла сестра – такая умница, такая красавица. Изабель никогда бы не позволила Освину взять над ней верх. Она непременно одолела бы старика и разоблачила бы предателя. И Эдрик был бы счастлив взять в жены такую замечательную женщину. Изабель породила бы в нем самые нежные чувства, и он принес бы ей клятву верности перед алтарем.

– Не будь дурочкой, Кэтрин, – заявила Изабель. – Ты небезразлична ему… иначе он не был бы таким внимательным любовником. Не стал бы он так относиться к простой няньке. И отослал бы тебя в Эвешем-Бридж, как только ты изъявила желание.

– Нет…

– Выход есть. Ты должна найти его и вернуться к тем, кто любит тебя!

Изабель ошибается. Выхода нет. И никто ее не любит. Кэтрин в бешенстве размахнулась топором и с силой вонзила его в землю.

– Ты слышала? – спросила сестра Агнесс.

– Нет, не слышала я ничего, – ответила Кэтрин. Слезы покатились по ее щекам, но она не стала их утирать. Какой смысл их утирать – ведь она в любом случае ничего не увидит.

– А ты послушай, Кэтрин, – прозвенел голос Изабель. – Да-да, послушай. Ведь в потолке, когда ты ударила по нему, звук был совсем другой. Там дерево.

– Дерево? Наверху? – Девушка протянула руки вверх и стала ощупывать потолок. – Да, ты права, – прошептала она. Воздух был на исходе, легкие горели огнем. – Верно, дерево. Я чувствую…

Кэтрин провела ладонями по доске, пытаясь определить ее размеры. По ощущениям это могла быть дверь, причем довольно большая. Она толкнула ее, но дверь не поддалась. Кэтрин уперлась в доску спиной и плечами, но и на сей раз ничего не получилось.

– Что же мне делать?

– Рукоять топора, – шепнула Изабель. – Если будешь стучать сильно и долго, кто-нибудь наверняка услышит тебя.

Эдрик в замешательстве посмотрел на Лору.

– Но ведь я… Да, я сказал кое-что, и она… – Тут Эдрик вспомнил, что священник обозвал Кейт шлюхой, а он, Эдрик, не отчитал его при ней. – Неужели она решила, что мне наплевать на нее?

– Как такое могло случиться, Эдрик? Вы… О Боже! – Лора прижала к груди ладонь.

– В замке ее нет. – Эдрик вздохнул. – Вот я и решил, что она у вас.

– Нет, никто не приходил к нам с тех пор, как Гилдас ушел вместе с Дроганом.

– Она не упоминала в последнее время об Эвешем-Бридж? – Эдрик, словно утопающий, хватался за соломинку.

Лора покачала головой:

– Нет, милорд. Она не оставила бы Эйдана… Да и вас не оставила бы. Чувства не скроешь, глаза выдавали ее, когда она смотрела на вас.

Эдрик тоже это замечал, но пытался не придавать значения, не желал принимать ее любовь.

Вернувшись в замок, он даже не заметил, что промок насквозь. На землю уже спустилась ночь, но он все же вызвал Кэдмона и отправил его на поиски Освина, а Модига – в холмы, за Дроганом. Потом пошел в кухню, где Гвен сидела с Эйданом у очага. Малыш наплакался вдоволь и наконец заснул.

– Гвен, ты видела, как Кейт выходила из замка? – спросил Эдрик, не теряя времени.

– Нет, милорд, – прошептала служанка. – Она отдала мне мальчика и побежала к заднему выходу.

– Мимо молельни, мимо комнаты, где хранятся письма и книги?