Ты - моя тайна - Кэтрин Стоун

Когда они вошли в бар, Меган успокоилась. И выбрала себе роль — друга семьи. Но у Стефана был заготовлен другой текст, и этого она боялась.

— Как твои занятия правом?

— Отлично, — ответил он с яростью: его всегда бесило, когда она начинала играть. А сейчас она играла.

— Ты добился своего. Я за тебя рада.

— Ты тоже добилась своего.

— Да. — Пауза. — Как там Кэрри?

— Я здесь не для того, чтобы говорить о Кэрри. — При этих его словах Меган отвернулась. — Скажи мне, что произошло. Скажи правду.

— Нам просто не следовало жениться. Наверное, мы недостаточно любили друг друга.

— Ты имеешь в виду, что не любила меня?

— Большинство подобных связей кратковременны. — Меган пожала плечами. — Нам было хорошо некоторое время, но потом все кончилось. Такое случается.

— Ты кого-то встретила? У тебя кто-то есть?

Меган не могла солгать. Она молча покачала головой.

— Так ответь мне по-человечески! Ведь это ты меня бросила. Прервала отношения, не потрудившись объяснить почему. Ответь мне, почему, черт побери!

— Я тебе ответила. Из этого ничего бы не вышло. Не то время, не то место. Мы были слишком молоды и честолюбивы.

— Меган, это всего лишь клише из банальной пьесы.

— За этими клише скрывается неприятная правда. Ты просто не хочешь признать, что наши отношения были неглубоким и неудачным романом.

— Они такими не были, и ты это знаешь.

Стефан рассердился и обиделся. Меган не хотела откровенности и пряталась за расхожими пошлостями.

— Извини, мне пора. — Она встала. — Спасибо, что приехал на спектакль. Тебе понравилось?

— Это было чудесно. Ты играла великолепно… Меган, не уходи!

— Я должна, Стефан, — прошептала она.

Она ушла. Стефан был слишком ошеломлен, чтобы последовать за ней. Ночным поездом он вернулся в Бостон.

По дороге к Джону Бет остановилась возле почты. Сегодня четырнадцатое февраля, Валентинов день. Об этом ей напомнил дурацкий плакат в приемной Лагунита-Холла. Надо поскорее куда-нибудь смыться!

На ее имя пришло письмо с почтовым штемпелем Кембриджа. Стефан! Изящные, ловкие пальчики Бет сделались неуклюжими. Она надорвала конверт и вынула листок. «Дорогая Бет, было бы славно, если бы в будущем году ты приехала в Бостон…» — так начиналось это короткое письмо, в котором Стефан сообщал кое-какие новости, а кончалось оно так: «Дай мне знать, приедешь ли ты и когда. Я могу тебе помочь найти квартиру и устроиться. Стефан».

Это было немного, но все же кое-что.

Бет кинулась в крошечный коттедж, который Джон пышно именовал правлением компании «Бет-Стар». Каждую неделю они с Бет проводили в домике по многу часов, сидя рядышком на бугристом матраце на ножках. Они спорили, планировали, фантазировали…

— Я уезжаю в Бостон!

Щеки у нее горели, глаза сияли, тревога и напряжение исчезли как по волшебству.

— Тебя приняли там в аспирантуру месяц назад, — спокойно заметил Джон.

Он собирался выяснить, в чем дело, но не был уверен, хочет ли это знать.

Бет рассказала ему. О Стефане. О Меган. О том, как Меган поступила со Стефаном. Рассказала о том, о чем не говорила никому.

Джон терпеливо выслушал всю историю. Она его огорчила, рассердила, но более всего встревожила.

— Я считал, что ты ненавидишь всех мужчин.

— За исключением Стефана. И тебя, — секунду помолчав, добавила Бет.

Про себя она подумала, что это касается и мужчин в НАСА.

— Ты на нем зациклилась. Ради него ты забросила все, что имело для тебя значение.

— Я потрачу год для получения степени, которая очень важна для моей научной карьеры. Вряд ли это можно считать пустой тратой времени.

— А потом ты собираешься перебраться в Хьюстон? И он уедет с тобой? Переведется туда с последнего курса юридического факультета?

— Если все удастся, я могу немного изменить мои планы.

— Ты готова на все ради тупицы, которому нет до тебя дела. Это ниже твоего достоинства, Бет. Где твоя гордость?

— Он вовсе не тупой. И ему есть до меня дело.

— Только он сам знать об этом не знает, верно? Господи, Бет, ты и в самом деле на нем зациклилась!

— Я ожидала, что ты будешь рад за меня.

— Верь я, что в конечном счете ты будешь счастлива, я бы радовался, — неестественно ровным голосом произнес Джон.

— Но ведь это вообще тебя не касается, не так ли? — холодно спросила Бет.

— Ни в малейшей степени, — вздохнул Джон.