Дело вкуса - Колетт Кэддл

– Не очень. Все время вспоминаю, как он на меня разозлился.

– Ты ни в чем не виновата, Лиз.

– Крис – мой муж. И возможно, он умирает.

– Никто не говорит, что он умирает. Доктор сказал, что состояние стабильное.

– Эдвард прав, Лиз. Ни к чему себя терзать. Уверена, все обойдется, – ласково проговорила Кэтрин, хотя в глубине души во всем винила Коннолли. Что, если Стефани… И ее ребенок… Боже, только не это!

– Миссис Уэст? – В комнату вошла медсестра.

– Как она?

– С ней все будет в порядке. Пойдемте! Доктор хочет поговорить с вами.

– Я позову Джо и Тома, – вызвался Эдвард. Кэтрин благодарно улыбнулась и пошла за медсестрой.

Тома и Джо проводили в офис, где уже сидела Кэтрин.

– Я брат Стефани, – представился Джо молодому врачу восточной наружности. – А это ее отец.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Рад сообщить, что со Стефани все будет в порядке. На лице, руках и ногах небольшие ожоги, но повреждения поверхностные – шрамов не останется. Основная проблема – отравление угарным газом. Легкие ослаблены, пару недель она будет чувствовать недомогание. К счастью, глубоких повреждений нет.

– Слава богу! – выдохнул Том.

– Боюсь, есть и плохие новости.

– Ребенок? – еле слышным шепотом произнесла Кэтрин.

– Да. К сожалению, она потеряла ребенка. Кэтрин схватила мужа за руку; по щекам струились слезы.

– О боже, бедная Стеф! Она знает? Можно ее увидеть?

Доктор покачал головой:

– Она спит. Когда начался выкидыш, она была без сознания. Мы сразу же сделали операцию. Ей дали сильный наркоз. Скорее всего, она проснется только утром.

– Понимаю, но мне бы хотелось быть рядом, когда вы ей сообщите.

– Разумеется, миссис Уэст. Вы правы. Я начинаю обход в десять утра. Теперь вам лучше поехать домой и поспать. Сегодня вам здесь делать нечего.

– Спасибо, доктор, – мрачно произнес Джо и, провожая родителей в коридор, сказал отцу: – Вам лучше переночевать у нас – ближе добираться.

Том кивнул:

– Спасибо, Джо. Так и правда будет лучше всего.

– Надо поехать в Мэлахайд и привезти вещи Стефани, – Кэтрин старалась собраться с мыслями.

– Не волнуйся, мам. Энни даст ей все, что нужно.

Они вернулись в приемную и забрали Энни. Джо коротко рассказал Эдварду о состоянии Стефани, а тот заверил, что не оставит Лиз. Марк тоже решил уехать. Ему позволили увидеться с Конором и Патом, которые быстро поправлялись и на следующее утро могли покинуть больницу. Марк решил заехать за ними и пообещал позвонить Джорджу – сообщить новости.

* * *

– Стефани поправится, – сказал Эдвард, опустившись на стул рядом с Лиз.

– Слава богу! – отозвалась Лиз. – Похоже, с Крисом все намного хуже.

– С чего ты взяла? Врачи сказали?

– Нет, но прошло столько времени.

Эдвард обнял ее:

– Не делай поспешных выводов. Уверен, с ним все будет в порядке.

Лиз сбросила его руку:

– Эдвард, почему бы тебе не пойти домой? Макдермотт внимательно посмотрел на нее. За весь день она ни разу не взглянула ему в глаза.

– Я хочу остаться с тобой.

– Ты не понял. Я не хочу видеть тебя здесь. – Лиз встала и вышла из комнаты.

Эдвард посмотрел ей вслед и отправился на поиски медсестры.

– Я иду в столовую. Если будут новости о состоянии мистера Коннолли, сообщите мне?

Сестра улыбнулась, украдкой проверив, есть ли у него кольцо на безымянном пальце левой руки.

– Конечно. С удовольствием!

Лиз толкнула дверь палаты и заглянула внутрь. Там было трое пациентов. Ближе к двери лежала старая женщина, неподвижная и белая; к носу, рту и рукам ее тянулись трубки. Лиз прокралась мимо и оглядела мужчину на второй койке: это явно не Крис – слишком хрупкого, худощавого сложения. Она подошла к последней кровати. Крис лежал на спине, совершенно неподвижно. Половину лица закрывали бинты. Оставшаяся на виду кожа побагровела. Правая рука и ладонь в бинтах. Но ни трубок, ни приборов – всего лишь капельница возле левой руки. Хороший знак.

– Миссис Коннолли?

Лиз обернулась и увидела девушку в белом халате:

– Да. Как он? Поправится?

Девушка улыбнулась:

– Он очень везучий человек. Незначительные ожоги, надышался дымом, но в целом все замечательно.

Лиз взъярилась:

– Я не понимаю! Я переволновалась до смерти. Почему никто не сообщил мне? Я сижу здесь уже целую вечность.

Лицо девушки выразило сочувствие и замешательство:

– Мне очень жаль, миссис Коннолли. Я как раз собиралась с вами поговорить. Дело в том, что ваш муж был пьян. И мы не знали, вызвано ли его… хм-м… бессознательное состояние алкоголем или отравлением угарным газом.

Лиз посмотрела на безжизненную тушу.

– Хотите сказать, он отсыпается с перепою? – воскликнула она.

– Ну, можно и так выразиться.

– Я хочу поговорить с врачом, – процедила Лиз.

– Я и есть врач.

– Ой, извините!

– Ничего страшного. Послушайте, почему бы вам не поехать домой поспать? Извините, что так долго держали вас здесь, но мы должны были знать наверняка.

Лиз вяло улыбнулась:

– Разумеется. Спасибо! Спасибо вам большое.

Эдвард ждал в коридоре у палаты.

– Ну как он?

Лиз сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Он был пьян! – яростно прошипела она. – Врачи думали, что он без сознания, а эта сволочь просто дрыхнет без задних ног!

Эдвард ухватил ее за плечи, пытаясь утихомирить.

– Что ж, ты должна быть рада, что с ним ничего серьезного.

– Рада? Он мог бы кого-нибудь убить! Он мог убить Стефани!

– Мы не уверены, что пожар начался из-за него, – заметил Эдвард, хотя готов был голову прозакладывать, что это чистая правда.

Лиз нервно рассмеялась:

– Ну да, конечно! Пожар начался в кладовой. Кроме него, в чертовой кладовой никого не было. И он надрался как свинья. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться!

Эдвард обнял ее за плечи:

– Пойдем отсюда!

– Кровяное давление в норме. Я проверю миссис Моллой и приготовлю нам по чашечке кофе.

Стефани пошевелилась. Две медсестры перешли к соседней кровати. Лишь через несколько секунд она поняла, где находится и почему. Осторожно пошевелила руками и ногами. Вроде работают, хотя левая рука, в которую ввели иглу капельницы, слегка онемела. Дыхание было хриплым, прерывистым, несмотря на кислородную маску, вызвавшую легкий приступ клаустрофобии. Она пыталась вспомнить, что же произошло. Пламя вырывается из-под лестницы. Голос Конора молит ее прыгнуть. Она призвала на помощь все свое мужество. Последнее, что она помнила, – сильные руки Конора. «Я держу тебя, Стеф. Я держу тебя».