Коварная искусительница - Дебра Дайер

– Вы серьезно обожглись, – ругала Себастьяна Эмма. Суровый голос контрастировал с ее нежным прикосновением. – Вы что, не могли найти другого способа, чтобы сбежать?

Угли, горящие в камине, отбрасывали красновато-золотой отблеск на щеки девушки. Тень от густых ресниц падала на них. Маркиз не помнил, когда же она могла быть прекраснее, чем сейчас.

– Тогда я думал о том, чтобы поскорее прийти к вам. Я не знал, что моя помощь не требуется, – ответил он.

– Вы прекрасно понимаете, что я не смогла бы сбежать, если бы вы не пришли ко мне на помощь, – Эмма обмотала запястье Себастьяна бинтом, оставив пальцы свободными. – Прошу прощения, если забыла поблагодарить вас.

– Не надо извиняться. И благодарить меня тоже. Ваша семья попала в эту ужасную историю по вине моего племянника.

– А вы могли бы не обращать никакого внимания на то, чем он занимается, как остальные мужчины.

– Вы невысокого мнения о мужчинах.

– Не обо всех, – Эмма посмотрела на маркиза и улыбнулась. – Но о большинстве.

Себастьяну хотелось бы надеяться, что он смог выбраться из подземелья, куда мисс Уэйкфилд отправила большую часть мужчин. И хотя он не хотел признавать этот факт, ему было интересно, что думает Эмма о нем.

Эмма нанесла мазь на запястье маркиза, покрытое волдырями, и наложила повязку.

– Что же мы будем теперь делать? Как же мы найдем Шарлотту? – спросила она.

Себастьян думал об этом с того момента, как они покинули заведение Гаэтана.

– Я должен найти либо моего племянника, либо Гаэтана, – сказал он. – Только эти двое знают, куда увезли Шарлотту.

Эмма смотрела вниз, так как занималась перевязкой. Свои мысли она держала при себе. Закончив перевязку, она закрепила повязку еще одним куском бинта.

– Вам лучше?

И хотя обожженные запястья болели так же, как и до перевязки, Себастьян был рад, что Эмма пришла к нему. Просто потому, что он знал: она хотела, чтобы ему стало лучше.

– Да, – ответил ей маркиз.

Эмма села на другой стул и натянула на себя покрывало, будто ей было холодно.

– Как приедете в Лондон, идите к врачу. Вам это очень нужно, – посоветовала она.

Себастьян сомневался, что врач поможет ему, но спорить с девушкой не стал.

– Не хотите бренди? Тиллисон принес два стакана. Думаю, что вы могли бы выпить со мной. Вам станет теплее от этого, – предложил он Эмме.

Эмма подумала немножко, а потом ответила:

– Да, стаканчик бренди был бы в самый раз.

– Я подозреваю, что у мистера Тиллисона есть связи с одним или двумя контрабандистами. – Себастьян поднял бутылку и налил бренди в стакан. – Не ошибусь, если скажу, что оно сделано во Франции.

– А мне все равно. Я никогда не пила бренди, – Эмма потянулась за стаканом. Покрывало распахнулось наполовину, выставив на обозрение нежный изгиб ее шеи с ямочкой внизу.

Себастьян старался не замечать, как отблески свечей играли на гладкой коже Эммы. Он не мог не представлять себе, как напиток лился внутрь девушки. Видения мучили его, превращая душу в сплошной узел страстей. Маркиз чувствовал, как его воля ослабевает. Ему казалось, что Эмма – это котенок, а его воля это – клубок шерсти, с которым играл зверек.

Эндовер потягивал бренди, а Эмма выпила его залпом. Она шумно вдохнула, на глазах ее выступили слезы.

– Сперва оно кажется очень крепким, – маркиз не мог не засмеяться.

– Вы бы хоть предупредили, – Эмма посмотрела на него мокрыми от слез глазами.

– Я не думал об этом. Бренди действительно великолепное. Если его смаковать.

– Смаковать это? – Эмма смотрела так, как будто это занятие казалось ей сомнительным.

– Сперва вдохните аромат и позвольте вашим чувствам насладиться им. – Маркиз поднял стакан и вдохнул, чтобы показать, как надо пить бренди. Пьянящий запах лизал его ноздри, наполняя чувства букетом богатых ароматов.

Эмма сначала не решалась последовать совету Эндовера, но потом подняла стакан и втянула носом запах его содержимого.

– Теперь я понимаю, как это бренди может помочь согреться замерзшему, – сказала она, удивленно подняв брови.

– Приложите стакан к губам и слегка пригубите напиток, просто чтобы смочить язык, не более того. Пусть ваш язык согреется, и проглотите бренди: пусть напиток согреет ваше горло. А теперь почувствуйте тепло, разливающееся в груди. Пусть оно медленно обнимет вас.

– Вы назвали это бренди великолепным? – поморщилась она.

– Да, оно из Франции, – интересно, мог бы Тиляисон познакомить меня с поставщиком прекрасного напитка?

– Вы стали бы иметь дело с контрабандистом?

– Но ведь это бренди очень высокого качества, – пожал плечами маркиз.

– Я и подумать не могла, что маркиз Эндовер, такой честный и порядочный, стал бы иметь дело с контрабандистом, – Эмма покачала головой, будто не веря его словам.

– Контрабандист – это просто человек, который зарабатывает таким образом себе на жизнь. Да и война длилась долго.

– Вы меня удивляете, – Эмма подняла голову и стала изучать маркиза. – Вы не такой, каким я вас себе представляла.

– Если учитывать, что когда мы впервые встретились, вы представляли меня монстром, то я должен сказать, что рад тому, что я не такой, каким вы меня представляли.

– Чудовище, – Эмма рассматривала бренди в стакане. – За эти дни я столкнулась с настоящими чудовищами. Теперь я понимаю, в чем разница.

– Холлингтон причинил вам вред? – спросил маркиз. Внутри у него все сжалось.

– Нет, – ответила Эмма, пригубив бренди. – А оно становится лучше с каждым глотком.

Себастьян поймал себя на том, что смотрел на губы девушки. Блестящие капельки на них соблазняли его. Нет, ему нужно подумать о чем-нибудь другом, а не представлять себе, как он слизывает бренди с ее губ.

– От этого напитка вам захочется спать, – предупредил Эмму маркиз.

– Холлингтон сказал, что мне понравится то, что он хотел сделать со мной. Что у меня не будет выбора потому, что лишь простое физическое воздействие вызывает наслаждение, – она взболтала бренди в стакане. – Интересно, правильно ли это утверждение в отношении некоторых людей? Для него – да. Так же, как и для тех, кто посещает дома вроде таких, что содержал Гаэтан. Возможно, что это утверждение верно в отношении тех, кто заходит к мадам Вашель. Может показаться, что мужчинам не нужно ничего, кроме простого совокупления с женщиной.

– Я считаю, что такие мужчины способны свести подобные вещи к чистой физиологии, – Себастьян потер сзади затекшую шею.

– Грубая страсть, – Эмма вздрогнула. Одним движением она сбросила покрывало с плеч.