Зима Джульетты - Вера Колочкова

– Ага, ножки милых дам… Ребенку страсть как интересно про ножки! – снова тихо прокомментировал Любочкины старания Гоша, когда та отошла к окну. – Мам, она точно ненормальная!

– Прекрати, Гош! Как тебе не стыдно! Да она, между прочим, нормальнее нас всех вместе взятых! И что ты вообще принимаешь за норму? То, что не можешь читать Пушкина наизусть?

– А зачем?

– Дурак ты, Гоша, вот что я тебе скажу… Хотя… Чего я тебя ругаю? Я ведь тоже раньше считала – зачем?

– А теперь по-другому считаешь?

– Да. Благодаря Любочке. Знаешь, я очень рада, что меня с ней судьба свела. И вообще – чего ты ко мне привязался? Сидит тут, комментирует… Иди на кухню, помогай жене салатик строгать!

– И пойду!

– Иди, иди…

Гоша ушел, а Юля вздохнула счастливо, прикрыла глаза, откинулась на спинку дивана. Хорошо… И вздрогнула, когда услышала в дверях скрипучий голос Вероники Антоновны:

– Значит, одна бабка спит, другая младенцу литературный ликбез проводит! Молодцы, что еще скажешь! Поднесите-ка мне его поближе, Любочка, я в рожицу гляну… Хорош, хорош… А что это вы ему читаете, Пушкина, что ли?

– Да, Вероника Антоновна, Пушкина…

– Ну-ну. Правильно. Валяйте дальше, я с удовольствием послушаю. Только чуть ниже в тональности и чуть громче, а то попискиваете, как мышь, которой на хвост наступили.

Любочка начала читать дальше, польщенная одобрением Вероники Антоновны, а Юля тихо поднялась с дивана, пошла по коридору в сторону кухни. И вдруг остановилась, не дойдя до дверей и услышав Варин голос:

– Как хорошо, когда все вместе, правда, Гош? Какие они все милые!..

– Да. Но без них лучше. Не представляю, как бы я с тещей жил.

– Го-ош… Прекрати, а? – пропела Варя с теми же сердитыми интонациями, которые выпевала недавно сыну и Юля.

– А я что? Я ничего, Варь… Я просто хотел сказать, что к мамам и бабушкам лучше в гости ходить, чем жить с ними под одной крышей.

– Да, твоя мама большой подвиг совершила, конечно. Я понимаю.

– Это ты сейчас про наши квартирные переселения говоришь, Варь? Да, согласен, это подвиг. Иначе пришлось бы мне с тещей жить и каждый день стихи наизусть шпарить!

– Го-о-ош… Ты опять?!

– Все, не буду, сдаюсь…

– А ты заметил, как Юлия Борисовна хорошо выглядит? Такая счастливая…

– А ты что, не счастливая?

– Я?! Ну ты идиот… Да нет на свете женщины счастливей меня…

Юля стояла под дверью затаив дыхание. Конечно, подслушивать нехорошо, но… Иногда можно. Тем более такой диалог… А чего они замолчали? Ага, целуются, наверное.

И пошла обратно по коридору на цыпочках, заглянула в гостиную. Любочка продолжала выпевать пушкинские строки, Вероника Антоновна слушала ее внимательно. Потом вдруг перебила:

– Любочка, ребенку необходимо разнообразие! Вы романсы, к примеру, петь умеете?

– Романсы? – тихо удивилась Любочка. – Нет, романсы я не пою…

– А жаль… Помню, я в ваши годы весьма недурно исполняла романсы. Мой муж, Иннокентий Ковальчик, очень гордился моим голосом!

– А хотите, я Шекспира почитаю? Для разнообразия?

– Что ж, давайте Шекспира. Жаль, что мой голос иссяк в старости, я бы ребенку спела сейчас…

Гоша тихо подошел, встал с Юлей рядом, наклонился к уху, прошептал, указывая глазами на Веронику Антоновну:

– Еще одна ненормальная… Только романсов Егорке не хватало, ага? Пусть уж лучше Пушкин будет!

– Шекспир…

– Что – Шекспир?

– Люба собирается читать Шекспира.

– Да какая разница…

– Гош! Ты угомонишься сегодня или нет? – тихо заговорила она, так, чтобы не услышали из гостиной Вероника Андреевна с Любочкой. – Чего ты хочешь, не гневи бога! Ты счастлив, я счастлива… Запомни – семейного счастья без обременения не бывает! Может, в этом и состоит его смысл… Думаешь – обременение, а на самом деле – чистой воды счастье. Ты лучше послушай Шекспира, послушай… Может, и сам поймешь…

Любочка, укачивая в руках ребенка, выпевала нежно и трогательно: