Как в первый раз - Дженнифер Доусон

Эван припарковался довольно далеко от дома матери и, выключив зажигание, повернулся к Пенелопе.

– Готова?

Она помотала головой.

– Нет-нет.

– Но это выглядит довольно нелепо, тебе не кажется? – Эван взял ее за руку. – Такое ощущение, что мы – дети на первом свидании.

– Вот именно. – Она заправила за ухо локон. – Знаешь, очень плохо, что мы опоздали.

Эван ласково ей улыбнулся, надеясь, что она хотя бы немного успокоится.

– Боюсь, в этом виновата ты, Пен.

Она вздохнула.

– Да, знаю.

Прямо перед тем, как они уже собрались выходить из дома, Пенелопа вдруг опустилась на колени посреди кухни, а он… Что ж, он всего лишь простой смертный. Поэтому и взял ее сзади прямо на полу. И в результате оба получили огромное удовольствие.

Но сейчас Пенелопа снова выглядела собранной, безупречной и утонченной в своем голубом безрукавном топе, так подходившем к ее глазам. Теперь уже в ней не оставалось ничего от недавней необузданности, приберегаемой только для него, но кое-что все же намекало на их недавние занятия. Губы ее покраснели и распухли, щеки пылали, а на шее виднелись синячки.

Эван сжал ее руку и сказал:

– Нам просто придется плюнуть на всех – и разом покончить с враньем.

Она внимательно посмотрела на него, потом вздохнула и отвела взгляд. Он потянул ее за руку.

– Эй, в чем дело?

Ресницы Пенелопы затрепетали, и она, покачав головой, прошептала:

– Ни в чем.

Эван взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Пен, я достаточно хорошо тебя знаю и вижу, что ты о чем-то умалчиваешь. – Он провел пальцем по руке. – Выкладывай.

Она тихонько вздохнула.

– Просто я не знаю, что им говорить, когда они начнут спрашивать…

– Скажи правду. – Он больше не будет ничего скрывать, с этим покончено. И не будет скрывать свои чувства к ней.

– Но как же… Эван, а в чем состоит правда?

И тут до него, наконец, дошло. Он-то знал, о чем думал все последние часы, а Пенелопа этого не знала.

– Пен, похоже, мы так и не поговорили о будущем.

– Верно, не поговорили.

Ему ужасно хотелось сразу же выложить все как есть, но это слишком напоминало бы прошлое, когда вся власть в их отношениях принадлежала ему. Поэтому он, нежно поцеловав ее в губы, проговорил:

– Я хочу всего, Пен. Хочу добиваться тебя так, как должен был много лет назад. Я хочу стать мужчиной, которого ты заслуживаешь. Если ты, конечно, согласна стать моей.

Ее синие глаза ярко засверкали, и она, поморгав, прошептала:

– Значит, это не из-за футбола?

Он решительно покачал головой.

– Нет, нет и нет. Именно это я и пытался сказать тебе тем вечером, но только все испортил. Но эта мысль засела у меня в голове с самой свадьбы Шейна и Сесили, даже еще раньше – задолго до того, как я оставил футбол. И если честно… Все эти пятнадцать лет ты не выходила у меня из головы.

Пенелопа судорожно сглотнула.

– Эван, а что если у нас ничего не получится?

– Думаешь, такое возможно? – Сердце его болезненно сжалось.

Пенелопа отвела взгляд.

– Не знаю… Ведь сейчас мы с тобой совсем другие – не те, что были когда-то…

Эван пожал плечами. И, тяжело вздохнув, пробормотал:

– Если ничего не получится, то мы все же будем знать, что попытались и сделали все, что смогли.

Не дождавшись ответа, Эван добавил:

– Но поверь, все эти годы я думал только о тебе. Можешь заявить, что с тобой не происходило то же самое?

– Нет, не могу, – прошептала Пенелопа.

С облегчением вздохнув, Эван спросил:

– А теперь скажи, что мы должны делать, что должны говорить в доме моей матери?

Она взглянула на дом его детства, расположенный на юге Чикаго. В окнах горел яркий свет.

– Мы должны сказать, что у нас – пока только попытка и что мы будем очень им благодарны, если они станут уважать нашу личную жизнь.

Эван рассмеялся.

– Что, так и скажем?