Дуэль сердец - Барбара Картленд

— Нет, Вейн! Нет! — сдавленно воскликнула Каролина.

— Это правда, — мрачно сказал он, — и я не боюсь смотреть ей в лицо. Быть может, теперь ты поймешь, почему я не очень-то стремлюсь спасти свою жизнь. Чем быстрее я умру, тем лучше, — предпочитаю умереть со спокойной совестью, а не с руками, обагренными кровью.

— Вейн! Вейн! Не говори так!

По щекам Каролины текли слезы, но она не обращала на них внимания. Встав, она положила руку лорду Брикону на плечо.

— Должен быть какой-нибудь выход, — произнесла она. — Нам нужно что-то делать!

— Делать? — переспросил он. — Сделать ничего нельзя, кроме, как терпеливо ждать конца.

— Я не верю, не верю этому! — неожиданно взорвалась Каролина. — Это жестоко и несправедливо. Если существует милосердный Бог, он…

— Неужели ты веришь в Бога, который допускает существование таких, как Кэсси? — прервал ее лорд Брикон.

— Да, — тут же ответила Каролина, — ведь Кэсси ничего не понимает, не чувствует. Я прошу справедливости не для Кэсси, а для тебя, Вейн. Ты молод, и ты не сумасшедший!

— Пока!

Ответ его звучал так мрачно, что с минуту Каролина могла лишь безудержно рыдать. Если лорда Брикона и тронули ее слезы, он этого ничем не выдал.

— Идемте, ваша милость, — сказал он через несколько секунд. — Признаюсь, это печальная история, но вам незачем понапрасну беспокоиться. Вам нечего бояться; развлечения Лондона вскоре заставят вас позабыть об этих ужасах. Мой лондонский дом в вашем распоряжении. Он будет открыт. К счастью, у меня достаточно тугой кошелек, и вы можете не отказывать себе ни в чем.

Каролина отвела руки от лица.

— Как ты можешь так говорить? — быстро и возмущенно воскликнула она. — Неужели ты думаешь, что подобный вздор может заставить меня забыть обо всем этом… и о тебе?

На последнем слове голос ее смягчился, но лорда Брикона это не тронуло.

— Быть может, я могу понять ваши чувства, — сказал он, — ибо, по-моему, трудно забыть сэра Монтегю Риверсби.

Каролина отпрянула, словно он ударил ее.

— Как ты смеешь говорить об этом человеке… сейчас, в такой момент? — вырвалось у нее. — Вейн, раз и навсегда я настаиваю на том, чтобы ты выслушал, что произошло между ним и мною!

Лорд Брикон выпрямился. Каролине показалось, что он стал еще выше ростом. Лицо у него словно окаменело, когда он произнес:

— Прошу избавить меня от подробностей. Они меня не интересуют.

Для натянутых до предела нервов Каролины слова эти явились последней каплей. Она топнула ногой.

— Что ж, прекрасно! Если вы предпочитаете верить обо мне худшему, хотя я могла бы объяснить все несколькими фразами, пожалуйста! Вы говорите, милорд, что это вас не интересует? Очень хорошо, меня это тоже не интересует.

Лорд Брикон поклонился.

— Наконец-то мы пришли к согласию, — произнес он. — Позвольте проводить вашу милость в более презентабельную часть замка.

Лорд Брикон предложил ей руку, но Каролина лишь пренебрежительно взглянула на него. Она была разгневана — разгневана так, что внутри у нее все кипело от бешенства. Потрясение увиденным, ужас от рассказа лорда Брикона — на мгновение все это померкло в сравнении с чувством чрезвычайной ярости оттого, что он не захотел ее выслушать.

Но пока они возвращались по длинным коридорам, пока лорд Брикон отпирал и снова запирал двери, гнев ее угас, и вновь стремительным потоком нахлынула любовь к нему. Она любит его! Разве имеет значение то, что совершил его отец, или то, что отвратительное чудовище — его сестра — всегда будет преследовать ее? Вейн — это Вейн, это человек, которого она любит, к которому стремится всем своим существом. Ничто не могло погасить ее любовь, ничто не могло изменить ее.

Наконец-то ей многое стало понятно. Теперь она понимала, почему он обрек себя на безбрачие — он не желал произвести на свет существо, подобное Кэсси. Теперь она понимала, почему в тот момент, когда они признались друг другу в любви, он пошел на такую жертву — хотел отослать ее, сознательно обрекая себя на одиночество и страдания, чтобы уберечь ее от несчастья. Только благодаря собственной стойкости она не поддалась его решимости отправить ее из замка — решимости, с которой удалось справиться слепой ревности, проснувшейся в нем, когда он услышал ее имя в связи с именем сэра Монтегю Риверсби.

В тот момент, когда они проходили мимо двери в часовню, где их вчера обвенчали, Каролина вдруг поняла нечто поразительное: как ни странно, но она благодарна Монтегю Риверсби. Именно благодарна; ведь если бы его имя не толкнуло Вейна на дикий необдуманный поступок, в этот самый момент она могла бы отъезжать от замка.

То, что Каролина узнала, было ужасно и чрезвычайно страшно. Тайна Вейна действительно превосходила даже самые невероятные предположения, приходившие ей на ум. И все-таки одно оставалось неизменным, непоколебимым: несмотря на то, что случилось сегодня, — она любит его.

Они вышли в холл. Они ни разу не заговорили с тех пор, как вышли из гостиной в башне, но нетрудно было догадаться, где витали мысли лорда Брикона, потому что он неожиданно указал на длинный ряд портретов, висевших на стенах, и произнес:

— Вот мои предки; от них я унаследовал замок и — кровь.

Каролина вгляделась в лица, изображенные на портретах. В большинстве своем это были мужчины — в брыжжах елизаветинской эпохи, в великолепных мундирах и живописных костюмах. Каролина отметила, что у них у всех темные волосы, а в одном-двух портретах бросалось в глаза необычайное сходство с Джервасом Уорлингемом. Обернувшись, Каролина увидела, что он стоит на пороге гостиной, словно вызванный ее мыслями.

— Что, любуетесь нашим славным родом? — обратился он к Каролине со своей неизменной усмешкой.

— Я как раз подумала, сэр, — ответила она, — что на нескольких портретах легко заметить большое сходство с вами.

Мистер Уорлингем засмеялся.

— Да, черты Уорлингемов часто весьма заметны, — сказал он. — Кстати, Вейн, хочу отметить, что светловолосый Уорлингем — это что-то небывалое. Тебя, должно быть, подменили.

— Его милость похож на предков по материнской линии, — раздался голос позади них.

Вздрогнув от неожиданности, Каролина повернула голову и увидела Доркас, стоящую у лестницы. Как всегда, у нее был суровый, неприступный вид.

— Вот именно, Доркас, — сказал лорд Брикон, — я похож на мать, но это лишь внешнее сходство.

Через весь холл Доркас прошла к Каролине.

— Ее милости будет приятно увидеть вас в любое удобное для вас время.

— Благодарю вас, Доркас. Передайте ее милости, что я сейчас приду.

Доркас поклонилась и ушла. Едва она отошла, как мистер Уорлингем сказал:

— Господи, как эта женщина ненавидит меня! И как она обожает тебя, Вейн! Ты заметил, что она бросается на твою защиту, словно тигрица на защиту своего детеныша?