Посею нежность – взойдет любовь - Берта Ландау

– А нагуляешься, будет поздно. И захочешь, а никто не позовет, – обиделся претендент на руку и сердце.

– Позовут, – беспечно отмахнулась Натка.

Да и сам профессоришка прекрасно сознавал, что позовут. Он уже был в курсе миллиардов ее папаши.

То ли от расстройства, то ли от обиды, он теперь каждую встречу заканчивал мрачным пророчеством, касавшимся ее будущего.

– Наступит, наступит такой момент, принцесса, когда и ты полюбишь, и тебя отвергнут, и слезами умоешься, и никто не пожалеет, – бормотал он вместо прощания в конце каждого их свидания.

Ну, достал! Уже невозможно стало все это терпеливо выслушивать.

– Давай прощаться, дядя Сережа! Сегодня был последний раз, – объявила она наконец.

Она уже давно называла его «дядя», чем приводила профессора в состояние исступления.

Но почему-то ей показалось, что после ее слов о последнем разе он вздохнул едва ли не с облегчением.

Ушел, не сказав ни единого слова. И словно закрылась одна, дочитанная до конца книга.

Какое-то время Ната жила совершенно одна и была счастлива. Ходила со знакомыми девчонками за шмотками, сидела в модных ресторанчиках, училась кое-как, хоть и скучно все это было смертельно…

А после дня рождения, после двадцатилетия ее, случилось… То самое, неожиданное…

Она как раз ехала в Москву от родителей. Там у них произошел очередной конфликт. Обидно, что в ее присутствии. Они даже дочь свою беречь перестали. Цапались в открытую. В тот раз Натка была свидетелем развития сюжета от и до. Родители и в ее детстве, бывало, выясняли отношения. Но тогда мама начинала первая. Цеплялась к какой-нибудь мелочи, и пошло-поехало. Тем не менее отец старался как-то урегулировать конфликт. Сейчас все шло по другому сценарию. Отец холодно иронизировал, обидно, с долей злобы. Мать же изо всех сил держалась, стараясь не обращать внимания. Но он продолжал подначивать жену, выводить ее из себя. Он придирался ко всему: к платью, цвету волос, к еде…

В конце концов мама начинала рыдать. И отец, картинно делая вид, что плюет на все, вставал и уходил, говоря, что так жить дальше невозможно.

– У него кто-то есть, – повторяла мама, посвящавшая теперь Натку во все сложности их взаимоотношений. – Он того и гляди затеет развод.

– Не затеет, – утешала Натка.

Она-то знала, о чем говорила. Уйти от матери, возможно, и уйдет. Но развод не затеет. Зачем ему? Придется делиться. Время тратить. Не до того ему. Но матери надо бы начать что-то думать о собственной жизни. Нельзя же так, чтобы настроение человека полностью зависело от другого. Выглядело это именно так.

Вот в таком состоянии задумчивости и расстройства выехала Натка из родительского загородного дома. И через несколько километров не успела вовремя затормозить на светофоре и чуточку, самую малость, «поцеловала» впередистоящую роскошную машину. Такое за два года вождения с ней случилось впервые. Водила она обычно уверенно, все держала под контролем… Но вот, что бывает, когда мысленно отсутствуешь…

Натка ждала, что вот сейчас из той машины выйдет бычара и начнет объяснять ей с помощью всех оскорбительных междометий, кто она такая, кто ее мать, что он с ними готов сделать и прочее, прочее, прочее…

Из машины вышел молодой человек и направился к Нате. Он улыбался, идя ей навстречу, какой-то особенной, светлой улыбкой. И пока он шел (эти считаные секунды), Натке казалось, что она его узнавала.

Да, это был он. Он! Тот, о ком она мечтала. Тот, в чье существование не верила. А он – жил-поживал, оказывается. И даже где-то поблизости.

Она мгновенно, на всю оставшуюся жизнь, вобрала в себя весь его облик.

Он подошел, чуть наклонился к ее окну, что-то сказал. Натка не слышала. Сидела в каком-то окоченении. Тогда он показал на окошко: открой, мол. Она послушно нажала на кнопочку. Стекло медленно поехало вниз.

– Выходите, не бойтесь, – со смехом в голосе и добрым снисхождением говорил молодой человек. – Микроскопическая царапинка, ничего больше. Вам понравится.

Еще бы! Ей в тот день нравилось абсолютно все. Царапинка и правда выглядела умилительно. От силы полсантиметра.

– Я вам прямо сейчас заплачу. Сколько скажете, – предложила Натка.

– Говорю же вам: пустяки. Не берите в голову, – отвечал парень. – Знаете что? Я вижу, вы уж слишком переживаете. Поехали куда-нибудь кофейку выпьем, успокоимся.

Какой же это был удивительный день! Она ехала за ним как привязанная. И, как очередное чудо, увидела Натка, что остановился он у ее любимого ресторана. Вот совпадение! Она не уставала восхищаться этими редкостными совпадениями… Судьба, судьба – не иначе. Проговорили они больше трех часов. Начали с кофе. Потом заказали ужин. Обслуживали их с пониманием, очень не спеша. Совпадения копились. Они, оказывается, еду любили одну и ту же. И интересы их жизней настолько оказались похожими, что оставалось удивляться только одному: почему раньше они не встретились.

Натке сделалось хорошо, как никогда в жизни не было. Она даже и не представляла себе, что может быть так. Что вот просто сидишь и смотришь на человека – и счастлива. И ничего больше не нужно. Вообще ничего. Просто разговаривать. Просто смотреть. Видеть глаза, улыбку, шутить, смеяться. Чувствовать, что и тобой любуются тоже.

На прощание они, естественно, обменялись телефонами, договорились встретиться завтра же. Молодой человек обнял Натку за плечи, выходя из ресторана. Она ощутила ожог. Сердце ее ушло в пятки.

«Все! Я пропала!» – радостно сказала она себе.

Попав домой, она позвонила маме: не могла держать в себе это счастливое ликование, оно переполняло, рвалось наружу.

– Мам! Как ты?

– Ничего, – слабым голосом отвечала мама. – Все утихомирилось. Папа у себя, на своей половине, принимает каких-то деловых партнеров. Мне туда нельзя.

Знала Натка этих партнеров!

– Плюнь на это, мам. Живи своей жизнью. Найди свой смысл.

– Всю жизнь жила вами, а теперь никому не нужна, – тускло сказала мама.

– Мне нужна! Мне очень нужна, мамулечка! Я влюбилась!

– И когда это ты успела? – оживилась мама, поддаваясь настроению дочери.

– Вот только что. По дороге от вас.

Натка с упоением рассказала все маме.

– Он кто хоть? При деньгах? – поинтересовалась старшая женщина.

– Мам, да разве же это важно? Нам разве чего-то не хватает? Но – да. Кажется, да. У него машина – подороже моей. И за ужин он платил, не я. Хоть я и предлагала.

– Ну и славно! Голову только не теряй, глупышка.

– Уже. Уже потеряла, мам. Я же говорю: влюбилась без памяти. Не знаю, как до завтра дожить.

Она даже уснуть не смогла. Ни на одну минуточку. Лежала и представляла себе его. Тот первый взгляд, улыбку, шутки, полуобъятие, от которого сердце ухнуло…