Нарушай правила - Симона Элкелес

БАБУШКА, КОТОРАЯ ПОРХАЕТ, как бабочка, вдруг перестала меня замечать. С того момента, как оставил их с Эштин вдвоем в библиотеке, я трижды пытался привлечь ее внимание. Точно знаю, что Эштин еще здесь, потому что все это время не свожу глаз с входной двери.

Наконец я сталкиваюсь с бабушкой, которая по пути в столовую буквально вырастает передо мной.

– Где она? – спрашиваю я.

Бабушка прикладывает ладонь к груди.

– Ты меня напугал. Так внезапно появился из-за поворота, что у пожилого человека вроде меня мог случиться сердечный приступ.

– Сердце у тебя в порядке. Где Эштин?

– Ты имеешь в виду ту бедную девочку, одетую, как мальчик?

– Угу, – киваю я.

– Ту, которую ты назвал милочкой?

– Не милочкой, а милашкой.

– Ах, ну да. – Она стряхивает с моего пиджака невидимую пылинку и, не торопясь, снова застегивает рубашку. – Тебя, Дерек, видно насквозь. Точно как маму в этом возрасте.

– Если ты подумала то, что, я думаю, ты подумала, то это не так.

– Тогда, значит, ты не будешь возражать против того, что я пригласила милашку остаться ночевать.

Я не хочу, чтобы Эштин общалась с бабушкой. Та что-то задумала. Все, что делает эта женщина, просчитано наперед и неслучайно. И пригласила она Эштин остаться на ночь не просто из вежливости. То, как блестят у нее глаза, выдает стремление выудить из Эштин побольше информации – информации о нас. Это так же опасно, как выдавать тайну врагу.

– Я отвезу ее в общежитие, – предлагаю я.

Она отмахивается от моего предложения.

– Какая чепуха. Негоже отправлять бедную девочку обратно в общежитие, где условия не внушают доверия, когда у нас и здесь предостаточно места.

Вот черт. Спорить бесполезно, мне все равно верх не взять.

– Где она?

– В одной из гостевых комнат. И я даже выдала ей платье. Не может же она присутствовать у меня на приеме в замызганном футбольном свитере и шортах. Господь с ней.

Только не это. Она опять ввернула эту фразу: «Господь с ней». В Техасе эти слова таят в себе угрозу – ведь они могут быть как оскорблением, так и ласковым обращением, в зависимости от тона и намерений говорящего.

– Бабуля, не лезь в мои дела.

– Дерек, какие такие дела? – Когда я не отвечаю, она покровительственно кладет руку мне на грудь. – Не смей называть меня бабулей. И не забывай быть джентльменом, как и положено Уортингтону.

– Я Фицпатрик.

– Господь с тобой. – Она величественно удаляется.

Я поднимаю глаза: интересно, мама сейчас хохочет от души или проклинает тот день, когда написала бабушке письмо?

Вступив в беседу с группой ребят, я оглядываю зал, ожидая, появится Эштин или нет. Мне кажется, она заперлась в комнате наверху и не собирается спускаться. Это сборище явно не в ее вкусе: девчонки разодеты и густо накрашены, а ребята нацепили костюмы и улыбки. Другое дело – что-нибудь вроде борьбы в грязи. Вот тогда она бы уже запрыгивала на ринг.

Краем глаза замечаю на лестнице что-то белое и примерзаю к месту. Опа-на. Эштин в коротком белом платье, обтягивающем фигуру, и на ярко-красных шпильках, подчеркивающих длинные ноги. Я замер на месте и не могу оторвать от нее глаз. Бабушка, заметив ее, одобрительно кивает.

– Кто это? – спрашивает один из ребят.

– Я раньше никогда ее не видел, – замечает другой.

Парень, представившийся как Орен, издает низкий свист.

– Черт, хороша. Чур, я первый претендент.

Первых претендентов на Эштин не будет, если слово за мной. Я иду прямиком к ней. Декольте красиво обрамляет белоснежную грудь, не оставившую равнодушным ни одного из присутствующих парней, а сексапильные туфли вообще будто явились из мира фантазий.

– Что это на тебе? – слишком резко спрашиваю я.

– Ой, нравится? – Она медленно кружится на месте, давая мне и всем остальным не сводящим с нее взгляда парням полный обзор. Едва не споткнувшись на непривычных каблуках, она для равновесия хватается за мое плечо. – Твоя бабушка одолжила мне платье. И туфли тоже. Классные, правда?