Учитель моей дочери - Надежда Мельникова

— Привет, Belle. — Встаёт, шагает ко мне навстречу, берёт за руки, улыбаясь.

— О, ма, привет, ну наконец-то я могу посмотреть рыбок, — выпрыгивает дочка из-за стола

Смеюсь, провожая её взглядом. Непоседа моя нетерпеливая, наверное, Лёша ей не разрешал, и она дождалась меня, чтобы начать носиться по залу.

Но в следующую секунду вся весёлость исчезает. Лёша поворачивает моё лицо к себе, без тени улыбки впивается в губы, проскальзывая языком внутрь, ласкает, впиваясь страстным, совершенно неприличным для общественного места поцелуем. В самом деле, ну кто так целует беременную? Мы. Сгорим. В аду. Но разве это впервые?

Едва держусь на ногах. А он отпускает мои губы, но тянется к уху и, отодвинув в сторону волосы, страстно шепчет, прогуливаясь губами по шее. Всё происходит очень быстро, всё же кругом люди, но я уже теряю связь с реальностью. Наша страсть сведёт нас обоих в могилу.

— Я покажу тебе кое-что. — Тянет за руку, усаживая на диванчик за столом.

Обращаю внимание на Марго, она бегает вокруг огромного аквариума в центре зала. Далеко от нас, но в поле зрения. К ней присоединяются другие дети. Здесь ещё есть детская игровая зона, дочке там очень нравится.

А Лёша достает телефон и заходит в раздел картинок, листает сохранённые фотографии. При этом под скатертью запускает руку мне под юбку и страстно царапает ногу, не ногтями, а пальцами, но даже через капрон я ощущаю приятную сладкую боль.

— Сегодня мы попробуем вот это, — показывает он мне целую таблицу со специальными позами для беременных.

Завидев эти веселые картинки, я прыскаю со смеху, но при этом ощущаю мощный прилив возбуждения, предвкушения, страсти, влечения. Мой озабоченный, ненасытный педагогический кобель. Обожаю его, от кончиков волос до пальцев на ногах. С ума по нему схожу, с самого первого взгляда.

Тихонов кладет руку на спинку позади меня, и фактически я уже сижу в его объятиях, чувствуя лопатками твердую спину. Он снова наклоняется к уху. Такой сильный, сексуальный, горячий красавец. Мужчина, от которого у меня кровь бурлит в жилах.

— Слышал, что у девушки в твоём положении очень чувствительная грудь, и она может кончить только от того, что мужчина покусывает, сосёт и облизывает её соски. Я планирую изучить этот вопрос и не остановлюсь, пока не добьюсь подобного результата, — шепчет он, подмигивая.

Затем берёт стакан и как ни в чем не бывало пьёт воду.

А меня от таких эротических откровений парализует, перед глазами встают картинки, я приоткрываю вмиг пересохшие губы. Здравый смысл и материнский долг — это единственное, что сдерживает меня от желания забраться к нему на колени и потереться о заметный под скатертью внушительный бугор в брюках. Хорошо, что эту Эйфелеву башню вижу только я.

— А еще я планирую трахать тебя языком, Belle... Я так соскучился по твоему сладкому вкусу. Мечтаю вылизать твои шелковистые складочки и, возможно, — вальяжно пожимает плечами, — я позволю тебе кончить ещё раз.

Он усмехается, а я смотрю на него таким остекленевшим взглядом, что впору применять шокотерапию. Непроизвольно сжимаю под столом бедра.

— Может быть, попросим счёт? — смотрю я на его рот, ошалело преследуя взглядом ловкий язык, мелькающий между белых зубов.

— Мы ещё ничего не заказывали, — хохочет, — малыш, не торопи события.

— Тогда давай побыстрее, очень хочется домой.

Лёша заливисто смеётся.

— А ещё я читал…

Он ласково поправляет мои волосы.

— Может, не надо? — хриплю.

Но он слишком упрям, чтобы слушаться.

— Что девушкам в это чудесное время очень нравится, когда мужское достоинство, — переходит на совсем тихий шепот, — входит очень медленно, но при этом глубоко, по самые яйца, постепенно растягивая её и доставляя новые, совершенно незабываемые ощущения.

Я туплю! От напавшего внезапно возбуждения чувствую себя дурной и пьяной. Смотрю в одну точку. Так и сижу с пересохшими губами и слегка приоткрытым ртом.

К нам подходит официант, и Алексей разговаривает с ним как ни в чём не бывало.

Дальше мы обедаем. А я жду только одного: когда же наступит ночь. Говорят, некоторых женщин в этот интересный период отворачивает от мужчин, другие, наоборот, становятся озабоченными. Кажется, я отношусь ко второму типу.

Он везёт нас домой. Лёша открывает дверь, и Маргаритка, помыв руки и довольно напевая популярную песенку, сразу же бежит в свою комнату.

Мы переехали к Тихонову, как только в его квартире закончились перепланировка и ремонт. Теперь у моей дочери есть своя, полностью оборудованная для школьника комната, а у нас — огромная спальня и гостиная. Все комнаты отделены дверями.

С Тихоновым я постоянно отдыхаю, он окружил меня такой заботой и вниманием, что я растеряла всех клиентов. Думаю, позже придётся нарабатывать новую базу. Но я абсолютно счастлива тем, что есть сейчас, и не хочу думать о работе. Я обленилась, а денег и так хватает.

Вечер пролетает в разговорах и играх. Я помогаю дочери мыться, читаю сказку и, оставив ночник, выскальзываю из её комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

И аккурат между гостиной и спальней, в полумраке коридора, где отчего-то не горит свет, я натыкаюсь на самого шикарного в мире мужчину. По приходе домой я приняла душ, но снова надела всё то же синее платье с глубоким декольте и ходила нарядной, хотелось быть для него красивой.

— Итак. — Проводит он пальцем по кромке выреза, изучая меня хищным взглядом. — Сейчас я буду проверять теорию с грудью.

Он медленно гладит кожу, обжигая прикосновениями, забираясь всё дальше, но не задевая соски. Смотрит мне в глаза. Всё делает постепенно, едва трогает, возбуждая, дразня и играя, но никак не даёт мне того, чего я действительно хочу. Это невыносимо и в то же время обалденно. Сжалившись, Лёша касается потемневших горошин. Щиплет, тянет пальцами сразу два соска, крутит, поглаживая и играя. И я готова сдохнуть за это невероятное ощущение.

Поймав мою реакцию, он резко опускает голову и кусает острые пики, втягивая их в рот, облизывая, пуская по телу яркие, ни на что не похожие и