Дэнс, дэнс, дэнс - Харуки Мураками

На каждой улице просто в глазах рябило от плакатов предвыборной кампании. Все плакаты были ужасными, один другого невзрачнее. По дорогам проносились туда-сюда автобусы с мегафонами — очевидно, призывая за кого-то голосовать. Что конкретно они орали, разобрать было невозможно. Просто орали — и всё. Я вышагивал по этим улицам и думал о Кики. И вдруг заметил: постепенно к ногам возвращается былая упругость. С каждым шагом походка становилась все легче, уверенней — а тем временем и голова начала обретать какую-то странную, не свойственную ей прежде сообразительность. Очень медленно, совсем чуть-чуть, но я сдвинулся с мертвой точки. У меня появилась Цель — и ноги, как в цепной передаче, получив нужный толчок, задвигались сами. Очень добрый знак… Танцуй! — сказал я себе. В рассуждениях смысла нет. Что бы ни происходило вокруг — отрывай от земли затекшие ноги, сохраняй свою Систему Движения. Да смотри хорошенько, смотри внимательнее — куда при этом тебя понесет. И постарайся удержаться в этом мире. Чего бы ни стоило…

Так, совершенно непримечательно, протекли последние четыре или пять дней марта. На первый взгляд — никакого прогресса. Я ходил за продуктами, готовил еду, съедал ее, шел в кино, смотрел “Безответную любовь” и совершал затяжную прогулку по заданному маршруту. Вернувшись домой, проверял автоответчик — но все сообщения были сплошь о работе. Перед сном пил сакэ и читал какие-то книги. Так повторялось изо дня в день. Пока наконец не пришел апрель — с его стихами Элиота и импровизом Каунта Бэйси. По ночам, потягивая в одиночку сакэ, я вспоминал Козочку Мэй и наш с нею секс. Разгребанье сугробов… До странности отдельное воспоминание. Никуда не ведет, ни с чем не связывает. Ни с Готандой, ни с Кики, ни с кем-то еще. Хотя помнил я все очень живо, в мельчайших деталях, все ощущалось гораздо свежее, реальнее, чем на самом деле— и в итоге ни к чему не вело. Но я понимал: случилось именно то, что мне было нужно. Соприкосновение душ в очень ограниченной форме. Взаимное уважение образов и фантазий партнера. Улыбка из серии “не бойся, все свои”. Утро на пикнике. Ку-ку…

Интересно, пытался представить я, каким сексом занималась с Готандой Кики? Неужели так же сногсшибательно, как и Мэй, обеспечивала ему “интим по полной программе”? Все девицы в клубе владеют этим ноу-хау — или же это особенность лично Мэй? Черт его знает. Не у Готанды же спрашивать, в самом деле… В сексе со мною Кики была пассивной. На мои ласки всегда отвечала теплом — но сама никакой инициативы не проявляла. В моих же руках она полностью расслаблялась, словно растворяясь в удовольствии. Так, что с ней я всегда получал, что хотел. Потому что это было очень здорово — любить ее расслабленную. Ощущать ее мягкое тело, спокойное дыхание, влажное тепло у нее внутри. Уже этого мне хватало. И поэтому я даже представить не мог, чтобы с кем-то еще — например, с Готандой — она занималась профессиональным сексом на всю катушку. Или, может, мне просто не хватало воображения?

Как разделяют шлюхи секс по работе — и секс для себя? Для меня это неразрешимая загадка. Как я и говорил Готанде, до этого ни разу со шлюхой я не спал. С Кики — спал. Кики была шлюхой. Но я, разумеется, спал с Кики-личностью, а не с Кики-шлюхой. И наоборот, с Мэй-шлюхой переспал, а с Мэй-личностью нет. Так что пытаться как-нибудь сопоставить первый случай со вторым — занятие весьма бестолковое. Чем больше я думал об этом, тем больше запутывался. Вообще, в какой степени секс — штука психологическая, а в какой — просто техника? До каких пор — настоящее чувство, а с каких пор — игра? И, опять же, хорошая актерская игра — вопрос чувств или мастерства? Действительно ли Кики нравилось спать со мной? А в том фильме — неужели она просто играла роль? Или правда впадала в транс, когда пальцы Готанды ласкали ей спину?

Полная каша из образов и реальности.

Например, Готанда. В роли врача он — не более чем экранный имидж. Однако на врача он похож куда больше, чем настоящий врач. Ему хочется верить.

На что же похож мой имидж? Или даже не так… Есть ли он у меня вообще?

“Танцуй, — сказал Человек-Овца. — И при этом — как можно лучше. Чтобы всем было интересно смотреть…”

Что же получается — мне тоже нужно создать себе имидж? И делать так, чтобы всем было интересно смотреть?.. Выходит, что так. Какому идиоту на этой Земле интересно разглядывать мое настоящее “я”?

* * *

Когда глаза начинали совсем слипаться, я споласкивал на кухне чашечку из-под сакэ, чистил зубы и ложился спать. Я закрывал глаза — и наступал еще один день. Очень быстро одни сутки сменялись другими. Так незаметно пришел апрель. Самое начало апреля. Тонкое, капризное, изящное и хрупкое, как тексты Трумэна Капоте.

Очередным воскресным утром я отправился в универмаг “Кинокуния” и в который раз закупил там тренированных овощей. А также дюжину банок пива и три бутылки вина на распродаже со скидкой. Вернувшись домой, прослушал сообщения на автоответчике. Звонила Юки. Голосом, в котором не слышалось ни малейшего интереса к происходящему, она сказала, что позвонит еще раз в двенадцать, и чтобы я был дома. Сказала — и брякнула трубкой. Бряканье трубкой, похоже, было ее обычным жестом. Часы показывали 11:20. Я заварил кофе покрепче, уселся в комнате на полу и, потягивая горячую жидкость, стал читать свежий “Полицейский участок-87” Эда Макбейна. Вот уже лет десять я собираюсь навеки покончить с чтением подобного мусора, но только выходит очередное продолжение — тут же его покупаю. Для хронических болезней десять лет — слишком долгий срок, чтобы надеяться на исцеление. В пять минут первого зазвонил телефон.

— Жив-здоров? — осведомилась Юки.

— Здоровее некуда, — бодро ответил я.

— Что делаешь? — спросила она.

— Да вот, думаю приготовить обед. Сейчас возьму дрессированных овощей из пижонского универмага, копченой горбуши и лука, охлажденного в воде со льдом — да порежу все помельче ножом, острым как бритва, а потом сооружу из этого сэндвич и приправлю горчицей с хреном. Французское масло из “Кинокуния” неплохо подходит для сэндвичей с копченой горбушей. Если постараться — выйдет не хуже, чем в “Деликатессен сэндвич стэнд” в центре Кобэ. Иногда не получается. Но это не страшно. Была бы цель поставлена — а цепочка проб и ошибок сама приведет к желаемому результату…

— Глупость какая, — сказали мне в трубке.

— Зато какая вкуснятина! — воскликнул я. — Мне не веришь — спроси у пчел. Или у клевера. Правда, ужасно вкусно.

— Что ты болтаешь?.. Какие пчелы? Какой клевер?

— Я к примеру сказал, — пояснил я.

— Кошмар какой-то, — сокрушенно вздохнула Юки. — Тебе, знаешь ли, неплохо бы подрасти. Даже мне иногда кажется, что ты мелешь чепуху.

— Ты считаешь, мне нужна социальная адаптация?

— Хочу на машине кататься, — заявила она, пропустив мой вопрос мимо ушей. — Ты сегодня вечером занят?

— Да вроде свободен, — сказал я, немного подумав.

— В пять часов приезжай забрать меня на Акасака. Не забыл еще, где это?