(не) Отец моего сына - Эмилия Марр

Мне нужно немного времени. Я вернусь, но, пожалуйста, помоги мне. Нам надо продержаться еще немного. Завещание вступит в силу уже через несколько месяцев, мы не должны быть скомпрометированы перед поверенным. Он очень принципиальный человек, Вова знал, к кому обратиться.

После вступления в наследство я окончательно уеду и больше не буду мешать вам жить. Эрик будет во всем тебе помогать. Именно поэтому я ввел его в наш бизнес. А я буду продолжать курировать наши дела в Европе.

Я должен был с тобой поговорить и объясниться лично, а не писать письма. Но действия Эрика внесли коррективы в мои планы. Хотел приехать домой, поговорить. Но ты уже уехала на вечеринку к Миллеру, в итоге я поспешил за тобой. Но когда увидел, что задумал Эрик, да еще и мужика, который тебя явно хотел, мой мозг перестал здраво мыслить. Прости.

Ты так сладко спишь, что решил не будить. У меня важная встреча в Риме сегодня вечером, я не могу ее пропустить, поэтому сейчас уезжаю. Но и оставлять тебя в неведении я тоже больше не хочу. Поэтому – письмо.

Прости меня, Алена, за все те обиды, что я тебе нанес. Прости».

Жанна вновь поворачивает листок туда и обратно.

– И это все?! – она возмущена, и я ее понимаю. Сама поначалу испытывала то же самое. – Вот же козел! Поматросил и бросил, да?! Ты посмотри на него! Ух… прибила бы, честное слово! – нервно измерив комнату шагами, она неожиданно останавливается и садится рядом. – И что ты думаешь теперь делать?

А что мне остается? К своему удивлению, я понимаю чувства Андрея. Да и обиду Владимира на брата тоже. Но в чем виновата я? Я никогда бы не ответила Андрею взаимностью, если бы не потеря Вовы и все, что произошло после! Разве могла бы я так поступить?! Получается, он мне тоже не доверял? Возможно, поэтому отдалился?

У меня разболелась голова от роя мыслей. Пытаясь вспомнить все, что было у нас с Вовой, последовательность событий и то, что рассказал мне в письме Андрей, единственное, что я поняла: Володя охладел ко мне именно после слов брата. Потому что примерно в это время мы перестали проводить ночи вместе. А после, когда узнали о беременности, так вообще отдалился.

– Я не знаю, Жанна. Единственное, что я понимаю, так это то, что должна жить дальше. У меня Никита подрастает. Я уже взрослая женщина, и мне негоже тратить время на слезы по мужчине, который не может со мной быть.

– Ох, подруга, – Жанна обнимает меня и прижимает крепче, – с тех пор, как ушел Вова, тебе столько пришлось пережить, да еще и с малышом. Хорошо, Никитка еще мал, ничего не понимает, через что вы прошли, какие угрозы преодолели.

Я даже вспоминать это не хочу, надо забыть, как плохой сон, все нападения на нас и попытки убийства. И, признаться, я об этом почти не вспоминаю, лишь взгляды Андрея, его поступки, которые доказывают его чувства ко мне.

И вот как мне его сейчас обвинять в трусости или двойственности чувств, когда он готов был жизнь за меня отдать! Но не может переступить через последнюю волю брата…

Прошел уже месяц после отъезда Андрея. Я заблокировала его номер после его очередной попытки мне дозвониться и что-то объяснить. Не надо бередить мне душу, давать надежду… Я приняла его выбор, но ворошить прежние раны бессмысленными разговорами не хочу. Если я не вычеркну его из своей жизни, как это сделал он, то не смогу никогда успокоиться.

А он… он оставил меня тут, но не отпускает до конца, иначе чем объяснить его желание поговорить со мной, связаться по телефону?

А я так не могу! Или мы совершаем грех и переступаем через волю усопшего, или же придерживаемся его, Андрея, одностороннего решения. Ведь когда он покидал меня, то даже не спросил моего мнения…

– Андрей должен вернуться к моменту передачи наследства Владимира, – сообщает мне поверенный Вовы.

Сегодня я в очередной раз приехала в головной офис, чтобы понемногу входить в курс дел компании мужа. И это сообщение прозвучало для меня как гром среди ясного неба. Ведь я только успокоилась и стараюсь не вспоминать лишний раз об Андрее. Не плачу по ночам, хотя очень хочется. Не жалуюсь никому, хотя так и тянет поговорить , высказаться… И тут опять! Он вновь вторгается в мою жизнь.

– Он был там в интересах компании, теперь все филиалы в Европе переданы местным управленцам, и он возвращается домой окончательно, – продолжает он меня шокировать.

Это что получается?! Он вновь будет жить с нами?!

– Вышло очень удачно, как раз успеем все официально переоформить на него и тебя, а также Никиту. Все бумаги на бизнес, имущество и денежные средства Володи, а также его кредиты, которые, к счастью, не так велики.

И что теперь делать?! Как быть?!

Может, с девочками все обсудить?

Кое-что очень хорошее произошло в моей жизни после отъезда Андрея: мы с Алиной, Элен и Жанной все подружились. И стараемся раз в неделю обязательно встречаться. Порой даже на квартире у Жанны, или у меня дома, или у девчонок. С удивлением обнаружила, что они имеют апартаменты на соседних этажах. Это так удобно!

А еще за время его отсутствия я о многом узнала и о многом передумала. Во-первых, я поняла, почему Андрей повез меня на квартиру. В нашем доме стояли камеры. Их установил Владимир еще до смерти. Для чего? Для меня остается загадкой. За кем он хотел следить, кого хотел поймать за руку?

Во-вторых, Эрик мне помог это выяснить. А еще он рассказал, что знает о чувствах Андрея ко мне. И что он догадывался еще раньше, когда они общались в Европе, что у Андрея есть какая-то печальная сердечная рана, но он не открывался до конца. А когда уже вернулся на родину и показал свое отношение ко мне, тогда Миллер все и понял. И этот аукцион, и появление Элен у меня в магазине – все это было спланировано, чтобы спровоцировать меня или Андрея на определенные действия. Потому что брат и сестра Миллеры действительно беспокоились об Андрее.

Эрик не разделяет чувство вины своего друга. Он считает, что надо жить дальше, ведь чувства не поддаются разуму, и жизнь у нас всего одна, чтобы разменивать ее