Дракон цвета крови - Галина Дмитриевна Гончарова

Я пожала плечами. А мне-то как интересно! Но тут… как говорил Наполеон – сначала ввяжемся в драку, а там по обстоятельствам. Или по морде. Как повезет, так и вывезет, это уж точно.

* * *

В библиотеке было тихо и спокойно. Эсса Магали одарила нас злобным взглядом и принялась перебирать карточки. Мы тоже отошли в угол. Эс Молина не спешил, но это было логично. Полчаса у него есть, да и от друзей надо оторваться.

– И чего она каждый раз смотрит, как будто у нее взаймы взяли и не отдают? – Я задумалась.

– Она вообще девушек не любит. – Мариса пожала плечами.

– Есть повод – или просто дура? – Я лениво перебирала карточки.

– Ты не знаешь?

– Откуда бы?

– А, да… она из бедного рода. Вроде…

– Моего?

– Извини, Каэ. – У подруги хватило совести смутиться.

Я фыркнула.

– Все нормально. Не я промотала все деньги, это мои предки были раззявами.

– Вот и ее тоже. И старый Гальего сделал ее отцу предложение. Если эсса выйдет замуж за его бастарда, он добьется введения внука в род.

– Спорим, что-то пошло не так?

– Даже спорить не буду, – тихо фыркнула Мариса. – Откуда ты знаешь?

– Закон такой. Если что-то может пойти не туда – оно побежит. С радостным визгом.

– Понятно. Эсса родила одну девчонку и дальше оказалась бесплодна.

– Упс. Облом.

– Эм-м-м… да, наверное.

– И что теперь?

– Лет десять-пятнадцать у т-Альего есть. Или он сына родит, или дочка внука – тогда есть шанс получить наследство.

– Т-Альего? А, поняла. Эс Хавьер? Это его жена?

– Ну да. – Мариса хихикнула. – Ходят слухи, что эс не из верных мужей, вот она и бесится, и ревнует к каждому столбу.

– Он по студенткам? То есть по ученицам?

Мариса качнула головой. Подумала, качнула еще увереннее.

– Нет. Вот с ученицами его никто не связывал. Если что и было, то втихаря. На вылетах, наверное…

В командировке, значит.

– Там такие скандалы бывают, крик на всю рощу идет.

– Она кричит или он?

– Она. Он просто уходит.

Я задумчиво кивнула, поглядела на эссу Магали. Двойственное впечатление она производила. Внешность симпатичная; если ее дедок Гальего выбирал, вкус у него есть. Этакая блондинка с большими сиськами.

Сейчас волосы поседели и поредели, сиськи обвисли, а вокруг рта пролегли злобные складочки. Склочные такие…

Сколько ей? Около сорока? В нашем мире жизнь только начинается. А тут – старуха. Она и сама себя так воспринимает.

А мужа ее мне почему-то жаль. Хотя тут все понятно. Он мне больше нравится, вот и все. Будь эсса Магали милой дамой, я бы посочувствовала именно ей. А она как гюрза в компоте. И кусает всех подряд.

Нет, мне она не нравится. И сочувствовать я ей не буду.

Да, мне чихать на высшую справедливость. Это к богам, а в семейных разборках всегда виноваты оба. У меня бывший оказался придурком, но я не размазываю сопли. Я сражаюсь за себя. И за ту меня тоже.

А сочувствовать нет смысла. Либо помогай, либо просто не лезь. И без тебя разберутся.

А вот и Молина.

Ягода-малина…

Парень осмотрел библиотеку, заметил в углу нас с Марисой, огляделся еще раз. Я помахала ему ручкой.

– Эс, прошу вас.

Библиотекарша посмотрела еще противнее, но рот открывать не рискнула. Она хоть и эсса, но т-Альего, второй сорт, считай. Молина ее разгонит, и ему ничего не будет, разве что из уважения к ее супругу сдержится. И то не факт. Какое уважение, если о твоих скандалах весь драконарий знает? Смешно даже.

– Эсса Солей? – Эс Молина насмешливо оглядел мое платье.

– Возможно. – Я даже и не подумала смутиться. Было б по какому поводу! Это ты девчонок смущай, а на меня шестерых таких мало будет. – Если возьмете деньгами за услугу.

– Какую услугу? – заинтересовался Молина.

– Хочу в драконарий. Поглядеть на драконов вблизи.

– Нет.

– Хорошо, – согласилась я. – Мариса, кто у нас следующий по списку?

– Эс Вега, – даже не засомневалась Мариса.

Эса Молину перекосило так, что аж нос на сторону съехал. Куда и очарование делось?

– Этот… кретин?

– Вы умный и не согласились, – парировала я. – Он согласится.

– Да он… да вы с ним попадетесь!

Я пожала плечами.

– Нас отругают. Не выгонят же. Может, картошку почистим. Зато я посмотрю на драконов, а эс Вега еще и свой авторитет повысит. Красота же!

Молину перекосило еще сильнее.

– Да вы… да он… я не допущу!

– Настучите? – вежливо спросила я. – Некрасиво…

В шахматах это называется «вилка». Но эс Молина в них не играл. Так что… пять минут торга – и мы договорились. Эс Молина получал с меня сто солеев – прилично, но этой суммой я могла пожертвовать спокойно. И пообещал проводить нас с Марисой ночью посмотреть на драконов. Через два дня.

Как раз бо́льшая их часть будет на вылете, а остальные… может, они не будут голодными. И вас не сожрут, эссы. У вас есть два дня передумать, но если что – жду с деньгами. Третья заводь, на закате.

И откланялся.

Балбес наивный.

Драконы людей не едят, если что. Не по религиозным убеждениям. А по собачьим. Морские твари у драконов перевариваются нормально, но они не особо костистые. А еще рыбьи кости лучше усваиваются, там кальция больше, и после обработки их можно легко кушать.

А вот корова, коза, человек… наши кости у драконов могут вызвать или засорение желудка, или запор… вот драконы и не едят гадость. Могут.

Но не станут.

Ах да. Еще одна причина. Они разумные.

Хотя… а они точно разумные? То, что они связались с людьми, говорит не в их пользу, это уж точно.

* * *

– Мариса, ты можешь со мной не идти.

Мариса решительно замотала головой.

– Я хочу!

– Ты их боишься.

– Ну да. Но… Каэ, я тут третий год, понимаешь?

– Понимаю.

– И не видела вблизи дракона! Ни разу!

– Раньше тебя это не смущало?

– Это было раньше, сама понимаешь. До… до тебя.

Я пожала плечами. Хорошо, что я поработала катализатором. Плохо другое. Как Мариса жить-то с этим будет? Сейчас она начала расправлять плечи, а потом… гавкнет отец – и хвост под брюхо? Жалко девчонку.

Но я-то никуда не денусь. Помогу, если что?

Помогу. Феминизм не организую, но Мариса сможет ко мне обратиться и получить поддержку и помощь. Втайне, конечно. Уже получает. Надо только придумать, как это должно выглядеть.

Может, приюты какие организовать? Надо подумать, не знаю. Это дело такое, сплеча не нарубишь, а то тебя же