Только любовь - Элизабет Лоуэлл

– Если ты перестанешь отвлекать моего зятя своим флиртом, – раздался голос Бича, – мы могли бы дать отдохнуть Виллоу и станцевать с тобой.

– Я не умею танцевать… и потом, я не занималась флир…

Она оборвала себя, увидев гнев в глазах Бича.

– Рафаэль! – возмущенно воскликнула Виллоу. – Где твои манеры?!

– В карманчике для часов, – высказал предположение Калеб, – вместе с его мозгами.

Бич бросил на Калеба взгляд, который иначе как свирепым не назовешь. Калеб еле заметно улыбнулся.

– Оставим это для Рено, – предложил Калеб. Он ждет не дождется, когда ему выпадет шанс поквитаться с тобой. С того момента, когда ты с помощью китайских трюков швырнул его задницей на землю и дал выволочку за то, что он непутево обращался с Евой.

– Он заслуживает того, – ответил Бич. – Он вел себя как последний болван! Это было всем ясно.

– Кроме самого болвана, которого это касалось больше, чем кого бы то ни было, – многозначительно проговорил Калеб. – Так что подумай об этом. И подумай как следует. А потом ты можешь заслужить прощение Шеннон, научив ее танцевать вальс.

Подмигнув Виллоу, Калеб снова взялся за гармошку. И в комнате снова зазвучала музыка.

Шеннон смотрела на кого угодно, только не на Бича. Щеки ее продолжали пылать от высказанного в ее адрес обвинения. И еще от собственного гнева. Она не давала ни малейшего повода к тому, чтобы Бич обвинил ее во флирте.

Перед глазами Шеннон возникла широкая ладонь Бича. Пальцы у него были длинные, загорелые и удивительно изящные для руки такого размера и подобной силы. Ногти были чистые и аккуратно подстрижены.

От руки пахло мятой.

Вначале Бич прочитал в голубых глазах Шеннон неодобрительное выражение, затем она повела ноздрями, и на лице ее выразилось удивление.

– Мята, – произнесла она.

– Виллоу давно посадила ее. Я сорвал несколько растений и принес в твою комнату. Когда ты и Виллоу убирали со стола.

– Я… благодарна за это, – заикаясь, сказала Шеннон. – Очень любезно с твоей стороны.

Протянув вторую руку, Бич тихо сказал:

– Потанцуй со мной.

«Сладкая девочка».

Хотя вслух Бич и не произнес этих слов, взгляд его серебристых глаз был весьма красноречив.

– Н-но… Я н-не могу…

– Я научу тебя, если ты позволишь… Ты ведь позволишь, Шеннон?

Трепет пробежал по ее телу.

– Да, – шепотом ответила она.

– Тогда подойди ко мне, – тоже шепотом сказал Бич.

Шеннон встала, Бич взял ее за левую руку и повел в центр комнаты. Там он повернул Шеннон лицом к себе и поднял ее руку. Если бы они были одни, он поцеловал бы ей ладошку. Сейчас же он лишь пощекотал ее большим пальцем, после чего легонько сжал.

У Шеннон возникло-таки ощущение, что ее поцеловали в ладонь. Дыхание у нее прервалось, а глаза превратились в большие голубые озера.

– Положи левую руку мне на плечо, – бархатным голосом пророкотал Бич.

– Вот так?

– Да. А правую руку положи мне на ладонь.

Шеннон ощутила предательскую дрожь, когда ее ладонь коснулась ладони Бича. Он слегка пошевелил ею и чуть сжал пальцами.

– Ты слышишь? – спросил Бич.

Шеннон повернула голову, прислушиваясь к музыке, хотя это было непросто: тело Бича почти соприкоснулось с ее телом, дыхание их смешалось, и она видела, как энергично бьется жилка на его шее. Шеннон услышала, как Бич отсчитывает ритм. Она стала тихонько вторить ему: раз-два-три, раз-два-три…

– Молодец, правильно, – сказал Бич. – А теперь начинай с правой ноги и следуй за мной.

Бич обнял Шеннон покрепче, понадежнее, ведя и поддерживая. Начал он с простейших шагов, но вскоре перешел к более сложным, когда понял, что партнерша способна на большее, нежели выполнять школьные экзерсисы.

– Ты уверена, что ты не умеешь танцевать? – спросил Бич, ускоряя вращение и увлекая за собой Шеннон.

Она засмеялась и прильнула к Бичу, полностью доверяясь ему. Сила и уверенность партнера объясняли ту легкость, с которой она освоила танец.

– Я частенько мечтала о том, чтобы вот так танцевать, – шепнула Шеннон, – но никогда не танцевала. – Лишь однажды с балкона из-за цветочных горшков наблюдала за тем, как красиво кружатся пары в танце.

– Сколько тебе тогда было?

– Лет шесть или семь… Это было так давно, – рассеянно сказала она, продолжая мысленно отсчитывать ритм, – когда отец еще нас не бросил, а мать еще не пристрастилась к опию.

Слова Шеннон потрясли Бича, но он предпочел не продолжать тему. Красивые глаза ее и так подернулись грустью, а скорбные воспоминания способны были лишь усугубить печаль девушки.

– Я думаю, что она созрела для польки, – сказал Бич, взглянув через плечо Шеннон на Калеба.

И тотчас же плавная мелодия сменилась задорной и ритмичной, вызвав приступ веселья у Виллоу, которая стала отбивать такт ногой.

– Почувствовала ритм? – спросил Бич у Шеннон.

– Тут разве что мертвый не почувствует!

– Или мертвецки пьяный, – кивнул головой Бич. – Я подозреваю, что немцы изобрели этот танец для того, чтобы почувствовать страшную жажду, а затем утолять ее всю ночь пивом.

Бич взял руки Шеннон и положил их себе на плечи. Ноги Шеннон невольно стали отбивать такт одновременно с Виллоу.

– Готова? – спросил Бич.

– К чему?

– Порезвиться со мной, как если бы я был Красавчиком и мы находились бы на высокогорном лугу, где нет ничего, кроме диких цветов и солнца.

Порезвиться с Бичом – эта мысль пришлась Шеннон явно по душе. В глазах ее заискрились смешинки, губы расплылись в открытой ослепительной улыбке.

Шеннон бросило в жар, когда Бич положил ладони ей на бедра. Мужские пальцы деликатно и трепетно обвились вокруг округлых форм, излучавших тепло даже сквозь поношенные брюки. Улыбка, которую подарил Бич, была такой же чувственной, как и его взгляд.

Без каких-либо дальнейших пояснений Бич начал танцевать, отсчитывая такт. Но на сей раз он делал это не полушепотом, а очень громко. Шеннон сориентировалась быстро, ибо полька была куда проще вальса. Недостаток умения и опыта с ее стороны компенсировался силой Бича. Если она ошибалась, он просто приподнимал ее над полом.

Щеки у нее раскраснелись, глаза горели. Смеясь, она всецело отдалась музыке, полностью доверившись мужчине, который смеялся и танцевал вместе с ней. Наконец, когда они сделали более десятка заходов из гостиной в кухню и затем обратно, Шеннон почувствовала, что изнемогает от смеха и от польки. Она прильнула к Бичу и запросила пощады. В последний раз крутанув Шеннон, Бич оторвал ее от пола и прижал к себе, ибо в этот момент они находились в кухне и их никто не мог видеть.