Муза для темного мага - Анна Сергеевна Платунова

Я завернула на аллею, на которой стояла статуя отца-основателя. Великолепный нос луксура Барта Фара все так же сиял начищенной медью, мерцая в тусклом свете фонаря. Я представила, как много лет назад рядом со скульптурой застыл в почтительной позе скелет Боб. Его черепушка со скрипом качалась туда-сюда, будто Боб соглашался со всем, что говорит ему собеседник. И еще я представила, как в кустах прячется троица шалопаев, они хихикают и обмениваются взглядами. Среди листвы виднеются одна светловолосая голова с растрепанной косой, одна русая и еще одна с темными взъерошенными волосами. Я точно знаю, что на ощупь эти пряди жесткие, как тонкая проволока, непослушные…

Против воли вспомнилось, как я погружаю пальцы в густую шевелюру, а Ларс в это время… «Забудь!» – приказала я себе.

Я побрела дальше, сойдя с мощенной камнями тропинки на обочину. Невысокая трава щекотала икры. Я шла бесцельно, переходя с аллеи на аллею – к выходу и обратно к общежитию, потом к учебным корпусам. И так по кругу.

На небе сияла луна, и мне казалось, будто рядом со мной идет молчаливый друг, который поддерживает меня и понимает. Раз уж настоящих друзей у меня, оказывается, нет. Ни друзей, ни любимого…

Я бездумно миновала ворота Академии и опомнилась лишь тогда, когда отошла довольно далеко по улице Фонарей и поняла, что направляюсь в сторону Дома Ветров. Уже собиралась возвращаться в свою комнатушку, как от купы деревьев на пути отделилась тень и направилась ко мне. Стремительная походка, широкие плечи…

– Ларс? – прошептала я, подаваясь навстречу.

Отсвет луны лег на лицо мужчины, будто названая сестрица пыталась предупредить: «Беги!» Но мне так хотелось поверить в невозможное, будто любимый мужчина разыскивал меня, хотел поговорить, что я потеряла несколько драгоценных секунд. Вовсе не Ларс ко мне приближался, а Вэлиант.

– Вэйл, не подходи! – крикнула я и поразилась, какой у меня слабый голос: с губ сорвался писк не громче кошачьего.

Да и кричи не кричи: никто не услышит. Я бросилась бежать на ватных ногах. Вэйл догнал меня за пару мгновений и накинул на шею тонкую цепочку. Сначала я подумала, что это удавка и Вэлиант затянет ее на моей шее, не дав и слова сказать. Но нет: судя по тому, как притупились чувства, а источник магии в солнечном сплетении будто подернулся корочкой льда, Вэйл застегнул на моей шее ожерелье из хаосита. После, не мешкая, подхватил мое безвольное тело на руки и потащил в сторону маленького рукотворного пруда, возле которого в тени пряталась беседка. Из-за близости воды в ней все время ощущалась сырость и пахло тиной, поэтому даже влюбленные парочки, ищущие уединения, обходили ее стороной.

Вэлиант сгрузил меня на скамью и уселся рядом как ни в чем не бывало. Будто мы добрые знакомые и вместе отправились полюбоваться закатом. Из-за хаосита я чувствовала себя оглушенной, не ощущала рук и ног.

– Чего ты хочешь, Вэлиант? – спросила я как можно спокойнее.

Говорят, что бешеным собакам и сумасшедшим нельзя показывать своего страха.

– Нет никакого смысла мне мстить. Ларсу нет до меня никакого дела, а Виктории и подавно. Отпусти меня, и я никому не скажу, что я тебя видела.

Вэлиант молчал. Лицо скрывалось в полумраке. И от его молчания и неподвижности делалось особенно жутко.

Глава 57

– Ты считаешь, что это справедливо, Шайни? – подал он голос. – Считаешь, это правильно?

– Про что ты, Вэлиант? – прошептала я, теряясь в догадках.

Старалась говорить вежливо, лишь бы не спровоцировать Вэйла: кто знает, что у него на уме? С добрыми намерениями девушкам на шею хаоситовую цепочку не накидывают.

– Я заботился о сестре! – воскликнул целитель тоном обиженного мальчика.

Голос разбил тишину и разнесся по округе. Если Вэлиант продолжит орать и нервничать, кто-нибудь да услышит! Но он уже понял свою ошибку и прошипел, наклоняясь с моему уху:

– Я сделал ради нее все! Она хотела заниматься наукой – пожалуйста, я оборудовал для нее лабораторию, где она могла творить, не отвлекаясь на всякую чепуху. Я оградил ее от проблем этого мира, создал все условия! А что получил взамен?

Вэйл окончательно свихнулся, если искренне верит в то, что говорит. Я растеряла все слова и смотрела на Вэлианта в немом изумлении.

– Я защищал ее от Ларса, от этого хладнокровного сноба, который совсем ее не понимал и лишь вставлял палки в колеса. Я и тебя пытался предупредить, чтобы ты держалась от него подальше, не правда ли, Шайни?

Я осторожно кивнула.

– Я пытался тебя уберечь! И где благодарность? В итоге он герой, а я злодей? По-твоему, это честно? И Вики! Предательница!

– Она не хотела тебя предавать, Вэйл, – прошептала я и, набравшись духа, будто притрагивалась к змеиной чешуе, погладила его по стиснутой в кулак руке.

Тот, кто идет убивать, убивает сразу, а Вэлиант, как капризный малыш, хочет, чтобы его погладили по головке, утешили. Попробую ему подыграть.

– Она… сожалеет обо всем.

Ведь я не обманывала, Виктория действительно сожалела обо всем: о том, что, поддавшись порыву, убежала из дома, что доверилась брату.

– Ты вовсе не злодей. Ты… Ты молодец! Испытывал на себе зелья.

– Да! Я – единственный маг, обладающий целительской магией! И вы будете со мной считаться.

«А ничего, что это изобретение Виктории, здесь нет твоей заслуги?» – подумала я, вслух же сказала:

– Ты настоящий целитель, Вэлиант, но целители спасают жизни, а не отнимают их. Отпусти меня. Моя смерть никому не интересна. Если ты думаешь, что Ларсу не все равно…

Я быстро вздохнула, избавляясь от подступающих слез.

– Ему все равно, поверь.

– Ларс, – с ненавистью прошипел Вэйл, и свистящий шепот постепенно перешел в крик. – Ларс. Ларс! Проклятый Ларс! Я не желаю больше слышать его имя! Ты тоже предала меня, Шайни! После всего, что я для тебя сделал! Почему вы все выбираете его? Этого невыносимого засранца? За что его вообще можно любить?

– Ты что, ревнуешь? – вырвалось у меня, настолько нелепо прозвучало обвинение.

Вэлиант обернулся ко мне всем корпусом, наклонился, взял двумя пальцами за подбородок, не давая отклониться. Я вскрикнула, выдавая страх. Зря, очень зря.

Вэйл усмехнулся.

– Боишься, маленькая птичка Шайни. Я слышу, как трепещет твое крошечное сердце. Сердце, которое ты отдала недостойному человеку. Не волнуйся, я сейчас его успокою.

Не