Похвали меня - Сара Кейт

Другая составляющая этой недели, на которой сказывается моя работа, – это план, который у меня был для Шарлотты. Есть так много вещей, которым я хочу научить ее, вещей, которые она должна узнать в качестве моей «рабыни». Не знаю, кто так запудрил мозги этой девушки, что она вбила себе в голову, будто она недостаточно хороша, но у меня на уме есть несколько приемов, чтобы ее переубедить.

Когда мы заходим в клуб, там царит хаос. Я слышу, как Мэгги что-то кричит в глубине зала. У Дрейка измученный вид; он отдает приказания починить одну из клеток сбоку от сцены. Когда Гаррет замечает меня, он улыбается.

Вот что делает Гаррет в состоянии стресса: он все превращает в шутку. Это бесит.

– Вопреки тому, как это выглядит сейчас, уверяю вас, все под контролем, – говорит он с полной уверенностью.

– Вздор, – отвечаю я.

– Да, это непорядок. Эта клетка справа от сцены до сих пор гремит, две девушки позвонили и отказались, город угрожает отозвать нашу лицензию на продажу спиртных напитков, а у Мэгги от всего этого психоз.

– Чем я могу помочь? – спрашивает Шарлотта, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

– Э-э-э… что ты делаешь сегодня в семь? – спрашивает Гаррет, выразительно шевеля бровями.

Я стискиваю зубы и толкаю ее себе за спину.

– Нет.

Он отвечает со смехом.

– Расслабься. Это была шутка. Но я это к тому… дай мне знать, если передумаешь. Участники предложили бы за тебя немалые деньги, дорогая.

Он дергает ее за каштановый локон, и в эти мгновения мне как никогда хочется врезать лучшему другу по физиономии. Зная Гаррета, я понимаю: он не заигрывает. Просто он такой. Он видит в людях то, чего они стоят, и это делает его незаменимым в работе.

Но меня никогда не напрягало, как он разговаривает с Шарлоттой. В свою защиту скажу, что он по-прежнему видит в ней только моего секретаря.

Веселый смех Шарлотты отрывает мой взгляд от Гаррета.

– Вы сумасшедший. Вы хотите, чтобы я участвовала в вашем аукционе? Это было бы прикольно…

Мое раздражение быстро перемещается с Гаррета на нее. Я хмурю брови и укоризненно смотрю на нее. Знаю, Шарлотта говорит это в шутку, и она может сколько угодно смеяться вместе с ним по этому поводу, но мне прекрасно известно, что скрывается за этим юмором. Скриплю зубами при одной только мысли об этом.

– Хватит! – рычу я, заставляя обоих умолкнуть.

Срывая на ходу куртку, иду прямо в клуб. Я готов починить все дерьмо, которое, похоже, разваливается.

– Приступаем к работе, – кричу я, оглядываясь на них.

Мы тушим один пожар за один раз, и, если честно, это любимая часть моей работы. Это возвращает меня к тем дням, когда я занимался проведением мероприятий, координировал поставщиков, публицистов, графики – до того, как я начал просиживать свою жизнь за столом, ожидая чего-то интересного.

Каждые несколько минут я ловлю бегающую туда-сюда Шарлотту, которую отдал почти на весь день в распоряжение Мэгги. Не знаю почему, но по какой-то странной причине я на нее зол. Ладно, не на нее, но этот утренний комментарий весь день действует мне на нервы. Как, черт возьми, такая умная, такая красивая девушка может так плохо о себе думать?

Этот кусок дерьма, ее папаша, вечно обращался с ней по-свински, и она, похоже, вбила себе в голову, что ничего не стоит. Хотел бы я встретиться с этим ублюдком прямо сейчас. У меня чешутся кулаки. Как бы я надрал ему задницу за то, что он сделал с Шарлоттой и Софи!

– Какие у тебя планы насчет сегодняшнего состава? – спрашивает Гаррет, пока я стою в офисе и просматриваю контракты.

– Сколько их у нас? – спрашиваю я.

– Семь.

Черт. Это наш первый аукцион, самое ожидаемое событие в клубе, если верить PR-фирме. Они восторгались по этому поводу с того момента, как было объявлено об открытии клуба, что здорово, но теперь гребаный следователь по уголовным делам дышит нам в затылок. Девушки продают с аукциона свое время, а не секс. По крайней мере, не публично. То, что они делают во время свидания, – их личное дело.

Семь девиц – это как-то немного уныло для нашего первого аукциона.

– Поговори с девушками, которые у нас есть. Может, у них есть подружки. Увеличь их долю до шестидесяти процентов, и давай нацелимся хотя бы на дюжину, – говорю я, надеясь, что этого достаточно.

– Эмерсон… – отвечает Гаррет, прислонившись к дверному косяку. Волоски на моей шее встают дыбом, как будто я уже знаю, какую чертову идею он собирается озвучить. – Я серьезно имел в виду то, что сказал о Шарлотте.

– Нет.

Он пару секунд молчит, после чего заявляет:

– С каких это пор ты ее так оберегаешь?

Я поднимаю глаза и смотрю на него в упор. Обычно я ничего не скрываю от Гаррета. Мы с ним давние друзья, и у меня никогда не было от него секретов. Я даже не уверен, что смогу сохранить от него нынешний. И не знаю, почему до сих пор это делаю.

– Ей всего двадцать один.

– Им почти всем двадцать один.

Методично перебирая бумажки, я притворяюсь, будто и вправду читаю эти контракты.

– Эмерсон Грант… ты втюрился?

– Заткнись, – бормочу я.

Он поднимает руки вверх – мол, сдаюсь.

– Ладно, можешь не говорить мне. Просто дай поставить ее на сцену… выставить на аукцион час ее времени сегодня вечером. Если она согласится, конечно. Мы с тобой оба знаем, что она соберет хорошую толпу, не говоря уже о больших деньгах.

Дело не в деньгах. Но что-то в его словах заставляет меня задуматься.

Сегодня Шарлотта удостоится всеобщего внимания. Возможно, тогда она наконец увидит то, что вижу я. Но ведь я не могу позволить первому встречному купить час ее времени. Мне тотчас приходит на ум наш самый богатый член…

– Ронан Кейд сегодня вечером будет?

– Можешь на это рассчитывать, – отвечает Гаррет.

Черт. Это будет стоить мне целое состояние.

– Запиши ее, – быстро отвечаю я.

– Может, сначала лучше спросить у нее самой?

– Я поговорю с ней, – бросаю я ему и выбегаю из офиса.

* * *

Шарлотта помогает Мэгги наполнять конверты для мероприятия. Девушки о чем-то болтают, и я замечаю, как при моем приближении улыбка Шарлотты исчезает, и она садится прямо.

– Можно тебя на пару слов? – говорю я, жестом приглашая ее выйти за мной в отдельную комнату, где мы можем поговорить.

Как только я закрываю за нами дверь, то понимаю свою ошибку. Ее глаза