Прекрасные дьяволы - Ева Эшвуд

Это на меня не похоже – по крайней мере, на ту девушку, которой я пытаюсь стать. Но мое внутреннее «я» очень хочет этого в данную секунду.

Какая бы связь у меня ни была с Виком, она отличается от той, что связывает меня с его братьями. Тем не менее меня тянет к нему. Сейчас я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо прежде, благодаря нашим перепискам. Словно избавившись от необходимости говорить вслух или смотреть друг другу в глаза, мы стали более честными и открытыми.

Поэтому я продолжаю смотреть в камеру, прикусывая нижнюю губу и слегка раздвигая ноги.

Я знаю, он наблюдает за мной, но, может, так даже легче, поскольку я не чувствую тяжести его взгляда. Я могу просто представить все в своей голове. Как его взгляд фиксируется на мне, как его лицо остается почти бесстрастным, недвижимым.

– Ты так часто смотрел на меня, – шепчу я. – Я знаю, ты видел, как Мэлис вылизывал меня в моей старой квартире. Я знаю, ты видел, как я трогала себя. Ты смотрел как Мэлис и Рэнсом… трахали меня в вашей гостиной, и ты наблюдал за мной и Рэнсомом прошлой ночью.

Мои щеки краснеют с каждым воспоминанием, и я даже запинаюсь на некоторых словах. Этот момент похож на тот, когда Рэнсом хотел, чтобы я рассказала им о своем сне. Слова давались мне с трудом. У меня нет опыта в грязных разговорчиках или попытках казаться сексуальной.

Но в то же время с Виктором все немного проще. Я знаю, что инициатива ложится на меня, поэтому веду себя смелее.

Пока я говорю с ним, моя рука скользит по телу, очерчивая длинную линию спереди и на бедре, прежде чем снова поползти вверх. Грудь уже стала чувствительной, ткань футболки трется о соски, делая их твердыми и напряженными. Я сжимаю одну из сисек через футболку, тихо втягивая воздух от этого ощущения. Это не совсем то же самое, чем когда это делает кто-то другой, но осознание того, что Вик наблюдает, делает процесс более захватывающим, чем обычно.

Я провожу большим пальцем по соску, слегка надавливая на его острую вершинку. По телу разливается жар, скапливаясь внизу живота, и мои бедра немного подаются вперед. Киска становится влажной, клитор покалывает от первых признаков возбуждения. Я перекатываю один сосок между пальцами, сжимая его немного сильнее, чем обычно, и задыхаюсь, когда боль пронзает мою киску насквозь.

– Ах, – выдыхаю я, выгибая спину. Я делаю это снова, сильнее, просто чтобы прочувствовать удовольствие.

Дыхание учащается, когда я смотрю в камеру, а другая рука опускается под подол футболки.

– Что ты хочешь увидеть? – спрашиваю я Вика. – Скажи мне.

И снова ответ приходит незамедлительно.

Виктор: Сними футболку.

Я делаю это, стягивая ее через голову. Я весь день провела в этой свободной хлопковой футболке и удобных шортиках и даже не потрудилась надеть лифчик. Поэтому, когда я бросаю футболку на пол, моя обнаженная грудь оказывается перед камерой. Перед Виком. Я слегка выгибаю спину, позволяя ему как следует рассмотреть мои сиськи, а затем снова начинаю с ними играться, ощущая мягкость своей кожи. Я обхватываю их с обеих сторон, а после сжимаю. Да, я не особо одарена в этой области, но они достаточно большие, чтобы заполнить мои ладошки. Я обвожу пальцем каждый сосок, сначала по краям, потом ближе к центру чувствительного бутончика, и дыхание с каждым движением становится все быстрее.

Это так приятно, каждое ощущение усиливается от осознания того факта, что на меня смотрят. Я начинаю понемногу теряться в удовольствии, пока сжимаю и выкручиваю соски. Жар бьет прямо в голову.

Телефон снова гудит, и я пытаюсь взглянуть на него, но не хочу отпускать грудь, чтобы ответить на сообщение. Я снова перевожу взгляд на камеру, и, когда говорю, дыхание перехватывает.

– Я хочу слышать твой голос, Вик, – шепчу я. – А не просто читать твои сообщения. Позвонишь мне?

23. Виктор

Пока я смотрю на Уиллоу, сердце отбивает ужасающе быстрый такт. Она установила в общей сложности три камеры, все они были направлены на кровать, давая мне разные ракурсы ее прекрасного тела, которое она трогает и ласкает.

Для меня.

Я вижу линию ее подбородка, изгибы грудей. То, как ее руки скользят по коже, останавливаясь и снова двигаясь, пока она дарит себе незабываемые ощущения.

Как она и сказала, я не в первый раз наблюдаю за ней в таком состоянии, но этот раз отличается от других. Разница между тем, когда она не знала, что я смотрю, и нынешним моментом, разительная. И ей лучше знать, что я ее вижу. По ряду причин. Но даже когда она проводила время с Мэлисом и Рэнсомом, или только с Рэнсомом прошлой ночью, я был словно муха на стене, лишь наблюдал, как мои братья разрывают ее на части.

В наблюдении было что-то привлекательное, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас.

Это для меня. Здесь только я и Уиллоу, и больше никого.

Она такая идеальная.

Я наблюдаю, как она бросает взгляд на свой телефон, а затем снова смотрит в камеру, слегка нахмурив брови.

– Ты еще здесь? – спрашивает она.

Я слышу в ее голосе желание.

Свет в комнате красиво играет на ее коже, и мне кажется, будто она почти светится. Новые простыни, которыми она застелила постель, теперь были бледно-зеленого цвета. Уиллоу так хорошо выглядит, лежа на них. Она привлекательнее, чем любое из произведений искусства, выставленных на вчерашнем открытии музея.

И… это почти больше, чем я могу вынести. Она ждет, что я отвечу, сделаю шаг, но я не уверен, какой именно шаг нужно делать. Проще просто наблюдать за тем, что происходит, нежели принимать участие.

Какая-то часть меня хочет убежать. Остановить все это, пока ситуация еще больше не вышла из-под контроля. Уиллоу разрушает тщательно культивируемый и педантично поддерживаемый порядок, который мне так нравится, рвет его на клочки, одним словом, одним взглядом.

Я должен ненавидеть это. Нельзя позволять этому продолжаться. И мне уж точно не стоит желать большего. Желать ее.

Но я не могу уйти. Не могу