Невидимый враг - Анна Снегова

— Ив…

— Рассказывай… дальше… — я струсила в который раз. И уткнулась ему лицом в грудь. Сердце билось, как сумасшедшее. Я почувствовала, что моё тело тоже напряжено, как натянутая тетива.

Пальцы на моей спине расслабились не сразу. И пока котик в свою очередь колебался, я чуть не умерла от ожидания. Но в который раз он выбрал послушаться меня. Интересно, сколько вот таких вот попыток играть на его нервах у меня в запасе, прежде чем у зверя окончательно сорвёт крышу? Кажется, после всего, что мы вместе пережили, после разлуки и новой встречи, он уже на грани. А я?..

— Хм. Что ж. Когда ты прогнала меня…

— Я не прогоняла! — возмутилась я.

— Когда ты прогнала меня, — снова с нажимом повторил Зортаг, суровым взглядом пресекая попытки спорить. — Я отправился обратно к границе гор. К перевалу, ставшему для меня в прошлый раз воротами в Таарн. Я знал, что на отдалении от меня следует с десяток барсов. Провожают. Следят, чтоб чужак точно убрался с их территории. Я вышел к перевалу, и стоял на гребне последних скал, глядя вниз, в долину. Туда, где в дымке терялась горная дорога, уводящая к землям Империи. Мне оставался лишь шаг. Обратно. Вниз. Мой… личный выбор.

Он замолчал.

Но я и так догадалась, что было дальше.

— А в этот самый момент мой брат снова поднял Завесу? И ты не успел?

Зортаг не ответил.

Я подняла взгляд. Попыталась прочитать по глазам — но они были непроницаемы. А он зачем-то протянул руку к моему лицу, и костяшками пальцев провёл по брови… виску… скуле… щеке…

Всё тело отозвалось на эту скупую ласку. Не дыша, я отвечала на взгляд — и не понимала его значения. Знала только, что он никогда ещё не смотрел на меня так. Даже когда был невидимкой.

Не помню, кто к кому потянулся первый. Кажется, наши губы встретились на середине пути.

Слишком много нежности. Слишком много — больше, чем могло выдержать моё истерзанное одиночеством сердце. Мне хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечность. Но он прервал его первый. И в обращённом ко мне серебряном взгляде была странная суровость.

— А когда я вернулся в хижину, тебя там не было. Я чуть с ума не сошёл, думал, что-то случилось. Слишком много посторонних запахов в окрестных горах. Потом почуял запах твоего брата и успокоился. Пошёл по вашим следам. Правда, ваши ручные котята тоже не слишком дружелюбно меня встретили и принялись рвать. Пришлось преподать урок вежливости, — он осклабился. И я невольно вспомнила снова ту страшную картину — четверо гигантских барсов моего брата, рычание, от которого кровь стынет в жилах, и один-единственный окровавленный зверь в центре сжимающегося кольца. Страшно оскаленные клыки, все в алом… Бр-р-р-р… как хорошо, что я успела вовремя! В который раз.

Потом пришла в голову ещё одна мысль.

— Ты… никого не встретил в горах по пути сюда?

Зортаг покачал головой.

— К счастью, нет. Я не в том был настроении, чтоб миндальничать.

Я как-то сразу поверила ему. И успокоилась.

Значит, Колина убил точно не он. Я и до этого не верила, что такое возможно. Но сейчас вижу по его глазам, слышу по голосу — не врёт. Он никогда мне не врал. Даже если правда была смертельно опасной для него. Честно говорил, если не может ответить на какой-то вопрос. Если они ему не нравились, умело обходил и оставлял их без ответа. Кажется, мой котик — мастер умолчания.

Правда, невольно подумалось — а о чём ещё мне недоговариваем мой кот? Но спрашивать об этом прямо, конечно же, бесполезно. Он всегда говорит ровно то, и ровно столько, сколько считает нужным. Ни слова больше, ни слова меньше. Если есть ещё у него какие-то тайны, расскажет когда-нибудь. Если захочет.

— А теперь я спрошу. Ив, почему ты здесь? Решила заглянуть в гости к брату?

Серебряные глаза смотрят с прищуром, ждут ответа. Не так часто он сам принимается задавать вопросы. И если спрашивает — этот для него важен. А значит, честность на честность.

Отвожу взгляд.

— Тебе не понравится мой ответ. Я решила бросить свою хижину. Уйти из лесу. Насовсем. Я решила, что место друида — рядом со своим народом. Я буду жить среди своего племени, чтобы лучше знать проблемы, чтобы быть рядом в радости и в горе, помогать своим сородичам, чем могу…

Я осекаюсь.

Он молчит.

Не говорит ничего. О чём-то думает. О чём? Дорого бы я отдала, чтоб узнать.

— Что ж. Ясно. Понял.

А мне вдруг хочется плакать. Или, чтоб мой котик принялся меня переубеждать. Но он снова молчит. Это как будто северный ветер между нами — а мне так не хочется терять жизненно важное мне тепло… я слишком долго мёрзла, чтобы теперь снова…

Кот вздыхает.

— Слишком громко думаешь, малыш! Отставить. Иди-ка сюда! Я спать хочу, сил нет. Будешь моей личной грелкой, и до завтрашнего утра не отпущу, имей в виду!

— Но сейчас же ещё даже не вечер! — грустно улыбаюсь я.

— Вот именно… — бормочет кот, устраиваясь поудобнее. Ещё и ногой меня придавливает сверху. Кажется, ему не столько грелка нужна, сколько подушка.

— Ну Зо-о-ор!.. — стону я обречённо. Это я должна сколько часов не шевелиться и постепенно превращаться в лепёшку⁈ Десять, двенадцать⁈ Сколько он там отсыпаться удумал…

Он поудобнее укутывает нас со всех сторон одеялом и тычется носом мне в волосы.

— Ещё раз так скажи…

— Как? — удивляюсь я.

— Имя моё. Как ты меня сейчас назвала?

Я смущаюсь.

— Извини. Зортаг. Ты, наверное, не любишь, когда своевольничают и сокращают… Ай!

Пытаюсь закрыться плечом, потому что кот удумал кусаться в шею.

— Ещё раз повтори. Так, как назвала.

— Зор… — выдыхаю я послушно и прижимаюсь ближе. Как же сильно я скучала. Пускай всё закончится скоро, пусть он снова продолжит свой путь, как только восстановится… я буду благодарна судьбе за эти бесценные мгновения рядом. Как дар, которого я больше не ждала.

Он прижимает меня к себе ещё крепче, и становится трудно дышать. Но я не сопротивляюсь.

— Вот я дурак… надо было давно его сказать. Оказывается, многое потерял… Называй меня так! Ты единственная…

Кот засыпает, а я лежу тихо, как мышка, прислушиваюсь к медленному сонному дыханию, и теплая волна затапливает