Змеиный венец - Екатерина Ивановна Гичко

женщина, готовая защищать его ребёнка от всех, даже от него самого. Таврида всегда относилась к нему сухо, с раздражением и непониманием. Но если долго смотреть ей в глаза, не отрываясь ни на секунду, то эти глаза становились глазами испуганной нежной девочки. Внутри неё, за бронёй из чёрствости, жил страх. Только один раз броня полностью пала, когда на неё и Райшалаш напал сынок Жейша во дворце наагашейда. Только один раз она была полностью открыта. И Ваашу теперь хотелось знать, что ещё спрятано за этой бронёй.

– Нравишься, – прямо сказал он.

Плечи Тавриды вздрогнули, и она сгорбилась.

– Господин Вааш, – тихо начала она, – я буду откровенна с вами. Вы тоже нравитесь мне. Я…

Она запнулась, а Вааш с трудом удержал хвост на месте: конечность рвалась вперёд, чтобы подгрести женщину поближе.

– Вы не похожи на мужчин, которые окружали меня раньше, – продолжила Таврида. – Вы громкий, грубый, невоспитанный, но очень честный, добрый и отзывчивый. Вы мне правда очень нравитесь. Но…

Она опять запнулась. Вааш с раздражением посмотрел на свой подрагивающий хвост.

– Я понимаю ваше желание, но видите ли, как бы вы мне ни нравились, я не могу принять несерьёзные, легкомысленные отношения, – наконец сказала женщина. – Я прошу понять меня. Мне было очень сложно признаться вам в этом. Я просто хочу попросить вас не мучить меня и оставить в покое. Вокруг очень много женщин значительно красивее меня.

Вааш недовольно посмотрел на неё.

– А я, может быть, серьёзен, – заметил он.

Таврида грустно улыбнулась и уверенно сказала:

– С такими, как я, не заводят серьёзных отношений.

Вааш задумчиво поиграл бровями, перебирая в памяти всё, что успел узнать о женщине. Картинка выходила не очень хорошая. Наверное, надо сказать ей, что он уже знает о её прежней жизни, но прежде он собрался высказать своё отношение к ситуации.

– Бред, – сказал он и открыл рот, чтобы продолжить, но опять заговорила Таврида.

Снова улыбнулась, устало как-то, блекло и тихо сказала:

– Знаете, я была замужем.

Вааш плотно сомкнул губы. Он вдруг понял, что именно сейчас не нужно её перебивать. Возможно, она впервые делится этим с кем-то. Пусть говорит.

– Наверное, стоит начать с начала. – Голос её зазвучал бодро, но пальцы аж побелели, вцепившись в траву. – Я родилась на востоке Давридании в Тàнгене. Мой отец… хотя сейчас уже не имеют значения ни его титул, ни имя… Я появилась на свет в богатой, знатной семье, это всё, что стоит знать о моих родственниках. У меня было хорошее детство, очаровательные сёстры… три… Всё было. Потом мне исполнилось шестнадцать, и я вышла замуж за милого, рассудительного мужчину. Он был совсем не похож на вас.

Таврида улыбнулась, а её пальцы всё глубже уходили в землю.

– В принципе, с этого и началась моя история, с замужества. Первый год прошёл замечательно… Да, просто прекрасно. Но муж всё больше и больше был мной недоволен. У нас не получалось завести детей. Наш брак продлился два года, но я так и не смогла забеременеть. Муж был в бешенстве. Он считал, что его обманули, подсунули неполноценную женщину. Он смог добиться развода и с позором вернул меня родителям. Разразился большой скандал, родителям пришлось оставить моему бывшему мужу всё моё приданое, чтобы хоть как-то успокоить его.

Таврида умолкла, словно набираясь сил перед дальнейшим рассказом.

– Думаю, мои чувства в этой истории не будут иметь никакого значения, но всё же поделюсь ими. Мне было больно. Мне казалось, я успела полюбить его… А он назвал меня недоженщиной и отказался от меня. Нет, я не могу его винить. Главное предназначение женщины – родить ребёнка. А я оказалась неспособна на это. Потому всё правильно.

Вааш скрипнул зубами, но промолчал.

– Я покрыла позором всю семью, – продолжила Таврида. – Моих сестёр не хотели брать замуж, опасаясь, что они такие же ущербные, как и я. Я стала причиной их горя и ненависти. В конце концов отец принял решение отдать меня замуж второй раз. Ему как раз поступило предложение от одного вдовца. У него уже имелось четверо детей, поэтому моя ущербность не имела для него значения. Но…

Таврида тихо рассмеялась.

– На тот момент мне было восемнадцать. Я всё ещё верила в чудеса, в истинную любовь… Я не хотела замуж за толстого мужчину, который является ровесником моего отца. Я была такой дурочкой… Мне следовало принять предложение, и сейчас бы у меня была своя семья, я бы занималась воспитанием детей. А муж… Достаточно и того, чтобы он просто был хорошим человеком. Жаль, я тогда этого не понимала. И я сбежала из дома! Можете представить, какую глупость я совершила?

Она весело посмотрела на Вааша, только весёлость была какая-то неискренняя.

– Я оказалась совершенно не готова к тому, что ожидало меня во внешнем мире. У меня были с собой драгоценности, немного денег, и я надеялась, что смогу жить в каком-нибудь городе, а там встречу свою любовь и… Мечты глупой, наивной девочки. В дороге меня чуть не ограбили и не изнасиловали. Мне помог какой-то мужчина. Он же проводил меня до ближайшего города. Я уже не мечтала о любви. Мне просто хотелось найти безопасное место. В том городе жила одна моя подруга, и я направилась к ней. Оставить меня у себя она не могла: её муж ни за что бы не позволил. Потому она написала рекомендательные письма и отправила меня к недавно овдовевшему другу своего мужа. У него как раз был трёхлетний сынишка.

Во взгляде Тавриды появилась нежность.

– Я пробыла с этим ребёнком всего три месяца, но он до сих пор живёт в моём сердце. – В её голосе зазвучали слёзы. – Мне пришлось покинуть его. Его отец был мрачным, пугающим. Я мало общалась с ним и жутко его боялась. Он всегда так пристально смотрел, что я холодела от ужаса… А однажды ночью он пришёл в мою комнату.

Вааш напрягся. Об этом он ничего не знал.

– Не передать словами, какой ужас я пережила, когда он навалился на меня. – Глаза Тавриды словно остекленели. – Он не успел ничего сделать. Я ударила его кувшином с водой по голове. Хуже всего, что мои крики разбудили Рѝйка. Мальчик прибежал в тот момент, когда я опустила кувшин на голову его отца. Представьте, в каком диком ужасе был ребёнок. Он плакал, кричал, что ненавидит меня, обвинял в том, что я убила его отца… Я даже не знаю, жив ли он на самом деле.

Таврида остановилась и с трудом