Вернуть жену любой ценой - Анна Гранина

Мирон быстро выходит.

Вот и все. Мы одни. Я, Зоя, Пашка и Вера, которая мгновенно открывает глаза, услышав щелчок закрывающейся двери.

– Хочешь чаю? – спрашиваю ее. – Мне надо с тобой поговорить.

– Идем на кухню, – кивает и катится, одновременно качая Веру.

– Паш, ты будешь что-то пить?

– Нет, а можно я посмотрю мультики со звуком?

– Паше включаю полноценно мультфильмы со звуком.

Разрешаю.

– Что случилось, Ада? – спрашивает Зоя, когда заходим одни на кухню.

Я не могу ей врать. Просто не могу. И мне надо узнать у нее, что делать.

– У меня… началась лактация. Рефлекторно.

Зоя на секунду замирает. Как психолог, будь неладна ее профессия, она всегда ищет корень. И тут он вырос сам.

– Ты хочешь сказать, что твой организм, решил “проснуться”?

– Доктор сказал, что это возможно. Называется "индуцированная лактация". Матка не нужна. Только желание тела компенсировать.

Тишина повисает в комнате. Зоя не шокирована. Она обдумывает.

– Ты что-то решила уже?

– Пока не знаю.

– В психологии это называется "компенсаторная реакция". Твое подсознание, твоя истинная материнская идентичность отказывается принять, что эта связь может быть неполной. Ты так боялась нежности, так боялась привязаться к "чужому" ребенку, что твое тело само нашло самый древний, самый неразрывный способ создать эту связь.

– Это очень сложно, Зой. Доктор сказал, это тяжело, нужно сцеживаться по десять раз в сутки. Я еле успеваю. А если я не справлюсь? Тогда я буду чувствовать вину не только за прошлое, но и за эту неудачу.

– Ты, Ада, вечно боишься провала. Но смотри на это не как на обязательство, а как на терапию. Это не экзамен на материнство. Это процесс, который поможет тебе присвоить этого ребенка. Ты, как никто, нуждаешься в физиологическом доказательстве, что она – твоя.

– Но это же отнимет у меня все время. Пекарня, Паша… Я не могу все бросить.

– А ты брось иллюзию контроля. Ты думаешь, ты управляешь своей жизнью? Нет. Она управляет тобой. Ты металась в поисках опоры, а теперь опора лежит у тебя на руках и просит о самом простом. Вторая опора вон мультики смотрит. Весь твой бизнес – это твоя броня. Сними ее на время. Ты можешь делегировать пекарню. Ты можешь сказать Мирону, что он должен помочь тебе в быту.

– Он и так готов. Он сказал, возьмет все на себя.

– Вот и отлично. Значит, он готов работать ради твоего спокойствия. Используй этот ресурс. Ты не должна геройствовать, Ада. Ты должна быть мамой. И если для тебя "быть мамой" означает попробовать дать Вере грудь, то это и есть твой путь.

Я молчу. Вера начинает капризничать, я забираю ее у Зои. Прижимаю ее к груди. И снова фантомный прилив – теперь он почти болезненный.

– Пробуй, Ада. Мне кажется, что ты не пожалеешь.

– Ладно, хватит обо мне, – я меняю тему. – Как ты? Как реабилитация? Врач как?

– Не буду врать. Это ад. Но… – она поднимает глаза, и в них впервые видна настоящая надежда. – Каждая процедура – бой. И я не уверена, что смогу это выдержать. Иногда хочется просто сдаться.

– Ты никогда не сдашься, – говорю я твердо. – Ты – самая сильная, кого я знаю. Ты должна продолжать.

– Я продолжаю. На днях мой врач даже меня похвалил.

– Ого.

– От него это дорогого стоит.

Зоя смотрит на свою руку, поглаживая спинку кресла.

– Это еще не все, Ада. Максим вернулся.

– Как вернулся? Зачем?

– Когда тогда бросал меня, он же связался с этой врачом-реабилитологом.

– И?

– У них родилась дочь. И так получилось, что она тоже в инвалидном кресле.

– Да ладно… вернулось ему за то, что с тобой тогда так…

– Он пришел ко мне и заявил, что это из-за меня его дочка такой родилась. Что я, видите ли,, нервировала его любовницу и поэтому у ребенка такие осложнения.

– Он дурак?! Даже не думай себя винить. Это им за грехи их вернулось.

– Жена его бросила, не смогла с таким ребенком. А девочка у них хорошенькая такая. Не говорит только, поэтому взяла ее позаниматься.

– Ты святая, Зоя. Я бы…

– А ты по-другому поступила бы ради ребенка? Тоже сошлась с бывшим.

– Моя бы воля…

– Тогда бы у тебя не было Веры. Ада, мы с тобой реально обе на пороге, – улыбается она, – Только ты – между смесью и грудью. А я между креслом и ходьбой. Нам обеим нужно сейчас поверить в то, что мы можем совершить невозможное.

– Зоя, ты же сделала стрижку, да?

– Я еще и покрасилась.

– Вау, это кто тебя так вдохновил? Бывший муж или врач? Все же я надеюсь, что это не муж.

– Нет, это Владимир, мой врач.

– Ты влюбилась, что ли?

– Нет, ты, что, – тут же отмахивается и прячет взгляд.

Вера начинает плакать, требуя еды.

Зоя права. Дело не в молоке. Дело в Вере. В моей вере в себя как в мать. Я уже потеряла так много, но вот он – шанс. Шанс быть полноценной.

Я хочу взять ответственность, взять этот процесс, взять дочь на руки и дать ей то, что, как мне казалось, я никогда не смогу дать.

Я буду сцеживаться. Десять раз. Двадцать. Это мой бой. Мой способ доказать, что она моя.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, КНИГА ПРО ЗОЮ ЖИВЕТ ТУТ:

https:// /shrt/K62q

Глава 62.

Ада

Вечер опускается на наш дом густой, липкой тревогой. Мои мысли – это мельница, которая без остановки перемалывает слова доктора и Зои: "лактация", "терапия", "разогнать". Я знаю, что должна делать. Но решиться сказать это Мирону – все равно что прыгнуть в ледяную воду.

Я вожусь с Верой. Она не спит. Капризничает.

Я прижимаю ее к себе, и чувствую, как она утыкается в меня своим крошечным носиком. И снова этот прилив и покалывание в груди.

Кто бы мне сказал, что такое возможно, я бы покрутила пальцем у виска и