Договорная любовь - Лорен Ашер

Возьми себя в руки. Я сжимаю пальцы вокруг одеяла, когда она забирается под него. Она так чертовски хорошо пахнет кремом, и этот запах становится только сильнее, когда она ворочается в постели.

Чтобы отвлечься от мыслей о ней, я разблокирую телефон и начинаю возиться с его настройками. Мне удается отвлечься всего на минуту, пока она не переворачивается ко мне с недовольным вздохом.

— Мы можем поменяться местами?

— Нет, — я смотрю на дверь, убеждаясь, что она не открылась сама собой за пять минут с тех пор, как я последний раз на нее смотрел.

Она хмурится.

— Почему?

— Мне нравится спать на правой стороне кровати, — по крайней мере, сегодня.

— Мне тоже.

— Тогда в чем проблема?

Она указывает на нас.

— Я не могу заснуть.

— Тогда тебе предстоит долгая ночь.

Она стонет.

— Лоренцо.

— Я не совсем так представлял себе, как ты будешь произносить мое имя в постели.

— И часто ты об этом думаешь?

— К сожалению.

За эти слова я получаю по голове летящей подушкой.

Я откидываю все еще влажные волосы с глаз и смотрю на нее. Она невинно подперла лицо рукой и, несмотря на свой злой оскал, выглядела как ангел.

— Теперь тебе лучше? — сухо спрашиваю я.

— Нет, — отвечает она, преувеличивая звук буквы «т».

Я протягиваю руку и выключаю лампу, давая ей универсальный знак «замолчи, пожалуйста».

Она выдерживает целую минуту, прежде чем снова заговорить.

— А есть еще какая-нибудь причина, по которой ты не хочешь меняться местами?

Я не поворачиваюсь к ней лицом.

— Кто сказал, что есть другая причина?

— Я тебя знаю.

Эти три маленьких слова оказывают огромное влияние на мою психику, как разрушительный удар по крепости, которую я построил, чтобы защитить себя.

— Так в чем же дело? — спрашивает она, и я хочу, чтобы она прекратила.

— Ты не устала? — вместо этого я продолжаю сопротивляться.

— Мне трудно засыпать в незнакомых местах.

— Мне тоже, — я переворачиваюсь на бок и смотрю в темный потолок.

— Ты проверял, нет ли здесь скрытых камер?

— Ты меня за дилетанта принимаешь?

Она хихикает, и я улыбаюсь, услышав этот звук.

— А потайные двери? — шепчет она. — Я слышала историю о группе торговцев людьми…

Я зажмуриваю глаза.

— Не начинай.

— Прости, — она тоже переворачивается на спину.

— Что ты обычно делаешь, когда не можешь заснуть? — спрашиваю я через минуту, когда у меня уже нет желания встать с кровати и снова проверить замок на двери.

— Слушаю подкасты о реальных преступлениях.

— Следующим делом ты мне расскажешь, что медитируешь под истории об убийствах.

— Только по понедельникам.

Я издаю гортанный звук.

— Шучу! — смеется она. — Обычно я засыпаю с включенным телевизором.

— Я знал, что ты слишком хороша, чтобы быть правдой.

Она щиплет меня за бок, и я испытываю соблазн схватить ее руку — строго для того, чтобы преподать ей урок, что нельзя меня трогать, конечно же. Это не имеет ничего общего с тем, что она — первый и единственный человек, с которым мне нравится держаться за руки. Совершенно ничего.

— Многие так делают, — говорит она.

— Я где-то читал, что большинство таких людей остаются одинокими на всю жизнь.

— Но не все, а это значит, что мне нужно найти только одного мужчину, которому это не будет мешать, — ее улыбка такая широкая, что я могу разглядеть ее белые зубы в темноте.

Ее слова убивают мою улыбку. Мысль о том, что Лили будет засыпать в постели с другим мужчиной, способна полностью уничтожить мое хорошее настроение.

— Включи чертов телевизор и ложись спать, — выдавливаю я из себя сквозь стиснутые зубы.

Она не перестает улыбаться, выполняя мою просьбу. Свет от включенного телевизора заставляет меня щуриться, но мои глаза быстро к нему привыкают, пока Лили переключает каналы.

В конце концов она останавливается на повторе старых серий «Серебряных лисиц», и я не против, хотя устаревший фоновый смех меня раздражает. В конце концов я перестаю обращать на это внимание, потому что больше сосредотачиваюсь на смехе Лили.

Я мог бы к этому привыкнуть, признаюсь я себе.

Через десять минут мои веки начинают закрываться, и в следующий момент я засыпаю, не беспокоясь ни о чем — что является приятной редкостью.

И Лили, очевидно, является причиной этого.

Глава 28

На следующее утро я просыпаюсь в полусонном состоянии и возбужденный, и все благодаря Лили, которая в какой-то момент ночью легла на меня, как тяжелое одеяло. Ее бедро лежит поверх моей утренней эрекции, а голова спрятана под моим подбородком, поднимаясь и опускаясь в такт моему неглубокому дыханию.

Я боюсь разбудить ее лишним движением, как и боюсь оставаться в постели, потому что что произойдет, когда она обнаружит, что лежит на мне?

Тебе нужно уходить. Я заставляю себя встать, но в объятиях Лили есть что-то утешительное. Несколько вещей, таких как тяжесть ее тела. Знакомый запах ее крема, прилипшего к моей коже. Милое бормотание, которым она издает во сне бессвязные фразы.

Я должен связать свою интересную реакцию именно с этим. Любопытство. Но понимаю, что это гораздо глубже, и позволяю себе насладиться моментом еще в течение нескольких блаженных мгновений.

Она заставляет меня доверять ей, хотя у нее есть все причины этого не делать. Чувствовать себя защитником, потому что она выглядит так чертовски невинно, укутанная в мои объятия. И самое токсичное чувство из всех, чертовски властное, что я хочу быть единственным, рядом с кем она когда-либо будет просыпаться.

Вау. Вот уж нет.

Чувство собственничества по отношению к Лили может казаться правильным, но это не меняет того, что в нашей ситуации оно совершенно неуместно.

У нас есть договоренность, и я должен ее соблюдать ради своей кампании и своего ментального здоровья, потому что как только появляются навязчивые мысли, вскоре за ними следуют компульсии31, и в результате все приводит к нездоровому повторяющемуся циклу.

Мне физически больно покидать наш номер в отеле в поисках тренажерного зала, но мне нужно немного отдалиться от нее. Но во время бега перед моими глазами мелькает образ Лили, бродящей по Чикаго в одиночестве.

В спешке я спрыгиваю с беговой дорожки и направляюсь в наш номер.

Я всего лишь хочу убедиться, что она не сбежала или что-то в этом роде, говорю я себе, нажимая кнопку лифта.

Ты же