После предательства - Мэри Ройс

Она багровеет и дергается от моих слов.

— А теперь ты извинишься перед моей женщиной и поедешь ко мне в квартиру, чтобы собрать все наши вещи…

— Я тебе не прислуга…

— Будешь ей! После всего, что ты натворила, ты, черт возьми, будешь кем угодно, ясно?! У тебя есть неделя, чтобы собрать все наши вещи в моей квартире, потому что мы с Ясей и детьми не вернемся туда. Упакуй все по коробкам, чтобы грузчики ничего не упустили. Но для начала ты извинишься перед Ясей.

Глава 53

В квартиру ни один из нас действительно больше не возвращался.

Мы остались в том же номере отеля, пока я решал все вопросы с похоронами Юли, так как родственников не удалось найти.

Я знал, что у нее есть двоюродная сестра в Штатах, но у меня не было ни ее имени, ни фамилии, ни тем более номера телефона. Это было как искать иголку в стогу сена, да и временем, скажем так, я не располагал.

Прощание с Юлей было коротким в узком кругу из моего брата, его жены и моей матери. Марка, по рекомендации психолога, я брать не стал, ребенок и так испытал сильный стресс, который не скоро забудется, если вообще забудется.

Во всяком случае, мы будем стараться, чтобы эта трагедия осталась просто печальным воспоминанием в памяти сына и не испортила ему психику.

Что касается меня?

Я не испытывал чувств к бывшей, но глупо отрицать, что мы с ней не чужие люди, и, конечно же, подготовка и сами похороны легли на мои плечи тяжким грузом.

Груз становится еще тяжелее, когда мы с Марком стоим у могилы его матери, куда я привел сына, чтобы он попрощался, ведь сегодня мы уезжаем из Санкт-Петербурга.

Знакомый предложил мне развивать свою сеть фитнес-клубов в Сочи, он сейчас занимается там медицинскими клиниками и довольно успешно. Я счел это шансом начать нашу новую жизнь как можно дальше от города, где у моей семьи слишком много болезненных воспоминаний. К тому же я договорился со своим знакомым насчет Яси, и он пообещал помочь ей с трудоустройством в одну из своих клиник.

По-моему, белая полоса начинает виднеться на горизонте, но пока еще мы здесь, на кладбище, с Марком, который, засунув руки в карманы куртки, стоит и ковыряет плитку носком ботинка.

Я поправляю цветы, смахиваю с надгробия веточки и пыль, присаживаюсь на корточки и смотрю на выгравированные золотом инициалы, на фото еще такой молодой и красивой женщины…

Она могла бы прожить долгую счастливую жизнь, но почему-то выбрала путь, который привел сегодня нас к ее надгробию.

— Я присмотрю за нашим сыном, — шепчу тяжелым голосом и чувствую, как губы непроизвольно кривит невеселая ухмылка. — Ты знаешь, я не очень хорош в воспитании, но, надеюсь, из меня может получиться неплохой отец. Да, — вздыхаю и провожу ладонью по лицу, снова смотря на застывший взгляд Юли. — Думаю, я смогу. Ведь ты не оставила мне другого выбора…

Закусив нижнюю губу, поворачиваю голову и изучаю насупившегося Марка.

— Ну что, приятель, — произношу немного севшим голосом и прочищаю горло. — Попрощаешься с мамой?

Молчит.

Протянув руку, подтягиваю его за куртку ближе и обнимаю, все так же сидя на корточках.

— Можешь коснуться ее, — произношу тихо и провожу ладонью по холодному камню памятника. — Думаю, ей было бы приятно.

Впервые Марк поднимает на меня внимательный взгляд.

— Ты же говорил, что она на небе? Зачем мне трогать этот камень?

Я чешу затылок.

— Ну… э… Как бы тебе объяснить. Это место, — я обвожу рукой памятник и оградку, — оно специально сделано, чтобы прийти и пообщаться с теми, кто теперь слишком далеко от нас. И этот камень… он как бы связан с твоей мамой, понимаешь?

Марк закусывает молнию на вороте куртки.

— Хочешь, я оставлю вас наедине?

Марк медленно кивает.

— Хорошо. Я подожду за калиткой.

Я поднимаюсь на ноги, еще мгновение медлю, а потом все же выхожу. И теперь наблюдаю со стороны, как Марк продолжает стоять на месте, а потом осторожно подходит и обнимает надгробный камень своей матери.

Черт возьми…

У меня заходится сердце.

Подношу кулак к губам и задерживаю дыхание, пока легкие не начинает жечь, а потом резко выдыхаю и взъерошиваю волосы. До мурашек, блядь… закрываю глаза и тру ладонью грудь, но боль нестерпимо распирает ее от представшей картины.

Положив голову на памятник, Марк крепко прижимается к нему и поглаживает камень, а потом целует его и уходит, тихо обронив:

— Пока, мамочка.

Никаких слез. Ничего вообще. Не парень, а кремень. «Не то что я», — усмехаюсь мысленно и стискиваю челюсти, когда горло перехватывает от эмоций. Быстро тру лицо ладонями, чтобы привести себя в чувство.

Марк подходит ко мне и задирает голову, я выдыхаю и опускаю руки, а потом его маленькие пальчики обхватывают мои.

— Пойдем?

* * *

Две недели спустя

— Мамочка! У меня такая класивая спальня! — кричит Варя со второго этажа. — Иди колей ко мне.

— Скоро приду, малышка!

— Мааалк! Ты где?

Топот маленьких ножек по деревянному полу вызывает у меня улыбку.

Яся окидывает взглядом просторную гостиную и выходит на балкон, оттуда открывается прекрасный вид на горы.

Она опирается на каменные перила и запрокидывает голову, подставляя лицо теплым лучам солнца.

— Демид, — выдыхает она, когда я подхожу к ней со спины. — Это просто…

Я обнимаю ее одной рукой за талию, второй провожу по бедру, приближаясь губами к уху:

— Нравится?

Яся несколько раз кивает, будто лишилась дара речи.

Я прижимаю ее спиной к себе и, зарывшись лицом в волосы, глубоко вдыхаю их запах.

— Это значит — нет? — улыбаюсь.

Яся разворачивается в моих объятиях и, привстав на носочки, обнимает меня за шею.

— Это значит, мне очень нравится, — шепчет она мне в губы и трется носом о мой. — Дом просто потрясающий.

— Наш дом, — шепчу и нежно прикусываю ее нижнюю губу, затем верхнюю, прижимая спиной к перилам.

— Наш дом, — тихо соглашается и скользит языком по моим губам, я приоткрываю рот и увлекаю нас в глубокий влажный поцелуй. Пальцы Яси стискивают волосы у меня на затылке, и я резко выдыхаю, а затем толкаюсь бедрами, чтобы она почувствовала мою эрекцию…

Громкое бабаханье по стеклу разрушает момент, мы оба вскидываем голову на шум и замечаем хихикающую в окне Варю, она тычет в нас пальцем, а потом прижимает