Обскур - Ирена Мадир

Ворон кладёт меня на кровать и прикрывает пледом, а затем и сам забирается под него, уже привычно кладя голову на мою грудь. Какое-то время мы молчим. Он, наверное, о чём-то думает, а я просто смертельно устала.

– Погладь меня, – бурчит вдруг Ворон. Это не приказ, как раньше, а просьба.

От удивления я даже опускаю взгляд к нему, но тут же отвожу в сторону. К счастью, у моего лица его макушка, так что он ничего не замечает.

– Что?

– Погладь, – обиженно повторяет он.

Мне не удаётся сдержать смешок, но Ворон не злится из-за реакции. Он возится возле меня, устраиваясь поудобнее. Я же приобнимаю его одной рукой, а другую кладу на его макушку, осторожно начиная водить по ней, спускаясь к затылку и путаясь пальцами в его волосах. Можно отчётливо почувствовать, как каждая мышца в теле Ворона расслабляется, а дыхание становится тихим и ровным, будто простая ласка баюкает его.

– Я скучаю по такому, – едва слышно шепчет он, пряча лицо у меня на груди.

Неожиданно я чувствую укол жалости в сердце…

***

Утром я просыпаюсь одна. Но запах Ворона впитался в меня, не позволяя забыть, что произошло. Какое-то время ещё лежу с закрытыми глазами, обдумывая случившееся. Больше, чем секс меня волнует то смутное сочувствие, пронзившее меня из-за одной фразы… Это проблема. Большая, потому что я начинаю привязываться к Ворону, хочу узнать его не для того, чтобы раскрыть, а для того, чтобы стать ближе…

Звук подъезжающего мобиля вынуждает наконец открыть глаза. Меня мгновенно начинает тошнить от ужаса. Я вижу гораздо чётче, чем вчера. В горле образовывается ком, грудь тяжело вздымается, а голова кружится вместе с комнатой. Я вскакиваю, быстро натягиваю одежду и спускаюсь на первый этаж. Опустив голову, выдавливаю приветствие Хильде, вошедшей в дом, и скрываюсь в душе. Щеколда щёлкает, окончательно отрезая меня от остального мира. Нужна передышка…

Я опираюсь на раковину, пытаясь унять дрожь, и поднимаю голову. Передо мной зеркало, а в нём отражение. Немного мутные серые глаза расширены от страха, рот приоткрыт, рыжие волосы встрёпаны, обрамляя чересчур бледное лицо. Зрение явно не вернулось в полной мере, но вблизи всё уже довольно чёткое. Чтобы меня не вырвало прямо сейчас от паники, я умываюсь ледяной водой и сажусь на зарытую крышку унитаза, пытаясь отдышаться.

Никто не должен узнать об этом. Даже любимые тётя и подруги. Я так боюсь разоблачения от Ворона, что исключаю даже возможность просить кого-то о помощи.

Кое-как успокоившись, возвращаюсь на кухню и сажусь на своё место, разглядывая Хильде. Я почти забыла её внешность: немного полноватую фигуру, с покатыми плечами, и рыжие волосы, собранные сейчас в пучок на затылке. Хочется дождаться момента, когда она повернётся, чтобы рассмотреть на миловидном лице веснушки, которых нет у меня. Но нельзя…

– Всё хорошо? – тётя пододвигает тарелку с омлетом и кладёт руку на моё плечо.

– Ага, просто допоздна с книгами засиделась, – вру я, пялясь немигающим взглядом в одну точку.

Хильде качает головой, тем не менее не пытается вытащить больше. Я же перевожу разговор на её работу, а после слушаю, как прошла смена. Мы доедаем завтрак, и тётя поднимается к себе, оставляя непутёвую племянницу внизу. Оно и к лучшему: есть время подумать.

Размышления, естественно, крутятся вокруг Ворона и моего зрения. Оно возвращается стремительно. Слишком стремительно. Почему? Неужели в этом виновен культ? Или колдуны?

Когда они похитили меня, внутри словно что-то изменилось. Я буквально ощущала нечто странное внутри… И ведь именно с этого момента слепота начала проходить, будто по волшебству, как если бы мне помог какой-то сказочный артефакт. Философский камень, например… Но это странно, разве нет? Зачем Ворону лечить меня?

Впрочем, неважно как, важно, что теперь делать. Ответ примитивен и всё ещё прежний – лгать. Опять и опять, пока решение не найдёт меня само…

– Предки, знаю, что не самый лучший потомок, но какой есть, – начинаю я мямлить себе под нос, – так что помогите мне, пожалуйста… Обещаю, я больше не стану делать глупостей… Ну, постараюсь их не делать.

К сожалению, на молитву никто не отвечает. Видимо, духи предков заняты чем-то поважнее…

Всё то время, пока Хильде отсыпается после ночной смены, я пью кофе и пытаюсь понять, насколько хорошо вижу. Меня пугает то, что с каждым часом зрение становится всё лучше. Если бы я была в состоянии шутить, точно пошутила бы про целебный секс с Вороном. Однако сейчас не до сомнительного юмора, мысли занимает осознание того, что чудовище из чащи изменило меня. Мои разум и сердце, мои тело и душу.

Я застреваю в топкой трясине раздумий настолько, что подскакиваю от трели звонка. Выныривая в реальность, наконец замечаю и всё ещё зевающую тётю, которая спускается и выходит к гостью, а через минуту слышится знакомый голос…

– Это не займёт много времени, госпожа Варди, – оправдывается Куана перед Хильде. – Всего лишь пара вопросов госпоже Силдж, и я уйду, обещаю.

Спина выпрямляется, а мышцы напружиниваются, готовясь то ли бить, то ли бежать, но пока лишь помогая неподвижно застыть. Спазм в глотке перекрывает возможность дышать, а в животе опускается леденящее чувство страха. Я боюсь всего, в том числе того, что лицо детектива окажется лицом Ворона, который при свете дня точно поймёт, что Куколка снова видит.

– Мия, это детектив Куана, поговоришь с ним? – Хильде заходит в зал. Её фигура движется на периферии зрения, а за ней высокая мужская тень…

Тётя останавливается рядом с диваном, ласково проводя ладонью по моей голове. Имитируя слепоту, я поворачиваю голову, стараясь удерживать взгляд расфокусированным.

– Да, Хильде, не беспокойся. – Мне стоит больших усилий говорить спокойно и чётко, а не сдавленно.

Тётя с сомнением кривит губы, однако приглашающе взмахивает рукой, позволяя детективу подойти ближе.

Внутри всё сжимается, я всё ещё стараюсь не пялиться в открытую, но когда он останавливается напротив, мне легче разглядеть его. Смуглая кожа, длинные смоляные волосы, заплетённую в косу, тёмные глаза, тяжёлые черты