Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

Вил кивнул. В это мгновенье в дверь просунулась лохматая голова.

— Можно нам заходить, Игути-сэнсе́й? — поинтересовалась голова, — звонок уже минут пять, как был.

— Заходите, — махнул рукой преподаватель, — извините, — это уже относилось к коррехидору и чародейке, — сами видите, — работа. Если я вам понадоблюсь, только скажите, тут же прибуду в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя.

Вил кивнул, и они двинулись к двери, а им навстречу уже валили студенты.

— Эй, эй! — прикрикнул на них преподаватель, — оболтусы невоспитанные, позвольте сначала уважаемым людям выйти из аудитории!

Человеческая волна откатилась назад, и офицеры королевского сыска оказались в коридоре.

— Какой неприятный, скользкий тип, — себе под нос пробормотала чародейка.

— А вот Эма Донгури и ещё немало других женщин с вами точно не согласились бы, — усмехнулся Вилохэд.

— Вы так думаете?

— Уверен. Мне прекрасно известен подобный тип людей. Определённая часть женщин от них буквально без ума.

— Только круглая дура поверит этим льстивым речам и масляным взглядам.

— Сила Игути в том, что он ведёт себя так, чтобы соответствовать тайным чаяниям большинства женщин, — проговорил коррехидор, — вы хотите восхищения, он станет беспрестанно вами восхищаться: громко и беззастенчиво восхваляя ваши прелести. Точно также, как восхвалял перед этим прелести предыдущей своей избранницы.

— Я вовсе не хочу, чтобы мною восхищались, — презрительно хмыкнула чародейка, — а в последнюю очередь я нуждаюсь в восхищении Сайла Игути!

— Даже в мыслях не имел вас лично, — улыбнулся Вилохэд, — я говорил в фигуральном смысле. Если коротко, то Игути и ему подобные личности пользуются слабостями дам и морочат им голову, давая ложное чувство той особенной, яркой и незабываемой любви, о какой они читали в книгах и какую видели в театре.

— Значение любви в жизни людей и в жизни женщин, в частности, сильно преувеличено, — поставила точку в их разговоре чародейка.

После обеда в любимом кафе коррехидора — «Доме шоколадных грёз» они снова поехали в Желудёвый замок.

Эма с независимым видом вошла в малую гостиную, где в кресле сидел коррехидор. Рике подумалось, что создаётся полное впечатление, что они отсюда никуда и не уходили.

— Сколько можно! — с порога воскликнула девица, одарив чародейку кислым взглядом, — сколько можно лишать покоя порядочных людей, понесших совсем недавно тяжёлую утрату. Почему вы не даёте нам спокойно погоревать, оплакивая дорогого, незабвенного отца!

— Убитого кем-то из этой самой семьи, — словно бы про себя заметил Вилохэд.

— Как вы… — Эма театрально заломила руки, закрыла лицо, плечи её содрогались от рыданий.

— На сцене Королевского театра вы сорвали бы овацию, — с невозмутимым спокойствием проговорил коррехидор, — и получили бы целую кучу букетов. Но здесь, на вашу беду, ужасно неблагодарные зрители. Нас с госпожой Таками подобными штучками не пронять. Перестаньте ломать комедию, сядьте и ответьте на наши вопросы. После этого можете удалиться к себе и оплакивать вашего отца сколь душе угодно.

Эма отняла руки от лица, и стало совершенно ясно, что она, действительно, притворялась.

— Как вы жестоки, — бросила она упрёк Вилу, — не даром вас в свете называют Разбивателем сердец.

— Мне нет никакого дела до того, как меня называют в свете. Вы должны обращаться ко мне «ваше сиятельство» или же «господин полковник». Можно — «милорд». Приступим. Да, сядьте вы, наконец, — раздражённо бросил Вил, снизу вверх глядя на возвышающуюся над ним стриженную девицу.

Эма окинула взглядом гостиную, словно выбирала наиболее удобное для себя место, потом устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. Благо, на ней были широкие шёлковые брюки.

— Узнаёте эти часы? — коррехидор показал ей отобранную у учителя ваяния золотую луковицу.

— Нет, — дёрнулась выщипанная по последней моде бровь, — какие-то карманные часы. Ваши?

— Не валяйте дурака, — строго осадил её Вил, — это — те самые часы, которые вы выкрали из кабинета собственного отца, а затем подарили господину Сайлу Игути, чтобы отметить ваш мини-юбилей.

Большие и красивые, как у матери, глаза Эмы широко раскрылись.

— Вот, получается как, — она с осуждением поглядела сначала на коррехидора, потом на чародейку, — дворяне, офицеры его величества, а копаетесь в моей личной жизни, собираете кухонные сплетни, будто любопытствующая посудомойка, у которой выдалось свободное время. Вы ещё ко мне в постель залезьте!

— Ваше предложение весьма заманчиво, но, пожалуй, откажусь, — ответил Вил с аристократическим презрением, от которого даже чародейке захотелось вдруг съёжиться до размеров мухи и улететь куда-нибудь подальше от этого ледяного взгляда, — ваши постельные приключения интересуют меня исключительно в рамках расследования убийства. Посему возвернёмся к часам. Когда вы украли их?

— Отвечайте чётко, ясно и по существу вопроса, леди Донгури, — вмешалась чародейка. Ей надоело наблюдать жалкие попытки Эмы одурачить или соблазнить коррехидора, — и учтите, я легко смогу выяснить, говорите ли вы правду. Стоит лишь провести несложный магический ритуал.

— У вас нет права колдовать надо мной, — не очень уверенно заявила девица, — Уложения о Правах древесно-рождённых и всё такое.

— После ритуала, выявляющего связь двух объектов по принципу контагиона, — проигнорировав возражение, продолжила Рика, — если вы касались часов без позволения истинного владельца (а тогда они принадлежали вашему отцу) руки и лицо у вас окрасятся в нежно-фиолетовые тона цветущей сирени. Эта волшба была разработана для выявления хищений на фабриках и в крупных ювелирных компаниях. Цвет держится всего-ничего, немногим более трёх суток, но всё это время он однозначно указывает на вора или воровку. Не сомневаюсь ни на секунду, у вас в кухонных арсеналах найдутся запасы пищевой соды и уксуса, всё остальное у меня есть при себе, — чародейка потянулась за своим саквояжем, — я стараюсь не носить с собой лишние ингредиенты, которые без труда можно встретить практически в любом доме. Можно мне начать?

Вил пожал плечами:

— Если молодая баронесса не передумает, вы можете спуститься на кухню и воспользоваться уксусом и содой данной семьи. Я разрешаю вам это, как младший сын Дубового клана и как верховный коррехидор.

— Стойте, — Эма оценила перспективу обрести на три дня фиолетовые руки и лицо, и