Золушка для идеального босса - Анна Лапина

— Я вам тогда ответила, что мой брат хороший и порядочный человек, — скромно произносит Ариэла. — Он любит вашу дочь! И я была права. А что вам там наговорила ваша жена… — девушка скромно пожимает плечами. — Лучше самому все увидеть, чем верить чужим словам. Даже если это ваша супруга.

— Но ведь… — папа опускает взгляд, анализируя происходящее.

— Севастьян, а вы знаете, что вот этот человек, — коварно ухмыльнувшись и взглядом сказав мне, что мне конец, Дризелла показывает на Альберта, — тоже крутит роман с Эллой? Он ей подарки дарит! В любви признается! Весь цех слышал! У них роман, так что рога вам ваша невеста наставляет!

Сева переводит взгляд на Альберта, на что тот спокойно кивает, подтверждая, что так и было. Но любимый даже не напрягается.

Странные у Соболевых все же отношения с Альбертом, но так даже лучше. Потому что не было ничего у нас с Альбертом. И мне не хотелось бы ревности Севы.

— То есть тот факт, что Элла встречается с двумя, тебя смущает, а то, что ты подкатывала к мужчине своей сестры, — нет? — с намеком бросает Альберт Дризелле. — И ладно это. Но сдать сестру… Ай-ай… Молчала бы. Может, она по доброте душевной другого богатея бы тебе подкинула. Да даже я мог бы подкинуть. Я не жадный и, только попроси, быстро все организовал бы. Все ведь хотят куколку для утех. У меня такие знакомые есть. Предложил бы тебя ненадолго им. Да и все. А ты так некрасиво себя повела, что теперь мне не хочется тебе помогать.

— Что?!

— Молодой человек, что вы несете?! — рычит Жанна на Альберта.

— Да какой я молодой? — фыркает Лапин. — Старый я уже! Старый! А говорю я вам правду. Самим не стыдно от того, как одна ваша дочь позорит другую? — хмыкает, недовольно покачав головой. — Мне было бы стыдно. Элла божий цветочек, и в обиду я вам ее не дам. И, крошка, — он вновь переводит взгляд на Дризеллу, — отношений с Эллой у меня нет. Элла друг для меня и даже сестра. Вредить и обижать моих близких я не позволяю никому. И Элла под моей защитой. А у тебя есть такой человек, который защитит? Кроме мамы? У Эллы вот — огромная семья появилась. А у тебя? Кто тебе придет на помощь, когда ты утонешь в болоте из своего коварства и гнили?

Дризелла вскакивает и, сорвавшись, летит на выход. Жанна хочет открыть рот, чтобы заступиться за дочь, но папа ее затыкает одним лишь взглядом.

— Спасибо! У нас дела. Мы пойдем, — произносит он вместо продолжения.

Кивнув Соболевым и избегая взглядов на меня, папа жестом указывает всем встать и уйти.

Остаюсь сидеть за столом, молча глядя на то, как папа уходит. Он разбит. Но я не пойду его утешать. Я устала утешать его. Пора это прекращать.

В одном Альберт прав. Теперь у меня есть семья, которая меня защитит. Которая не даст меня в обиду.

И я выбираю комфорт с ними. Спокойствие в их семье. Я выбираю себя.

— Ну и отлично! — восклицает Альберт, когда они покидают столовую. — А то я думал, мне кусок торта меньше достанется. Теперь только на семерых делить! Кого бы еще прогнать… хм-м… Емеля?

Бросаю насмешливый взгляд на того, кто навел суету, а сейчас радуется торту, и не могу сдержать легкой улыбки.

Вот бы мне такие нервы, как у него. Чтобы не думать ни о чем. О том, правильно ли ты поступил в той или иной ситуации. Что сказал, как сказал, и, главное, как на это отреагировали другие.

— Расстроена? — привлекает мое внимание Сева. Приобнимает за плечи. — Извини, что так вышло…

— Все в порядке, — отвечаю ему. — И в этом нет твоей вины.

— Хочешь, уйдем сейчас? — предлагает он. — Купим чего-нибудь вкусного или сделаем то, что поднимет тебе настроение.

— Нет, — уверенно качаю головой. — Твои родители старались. Накрыли стол. Красивый стол. Я даже несколько блюд себе уже записала в список желаний. Останемся.

— Как скажешь, — бросает, чмокнув меня в висок.

Во время трапезы ловлю на себе обеспокоенные взгляды и других Соболевых. Некомфортно, когда они смотрят на меня так. Лишь Альберт ест с аппетитом, словно ничего не случилось.

И почему-то мне хочется, чтобы и другие меня не жалели. Чтобы все было как обычно. Но даже когда они притворяются спокойными, я понимаю, что Соболевы думают о том, что было.

Моя семья меня опозорила.

Выставила не в лучшем свете.

Стыдно.

Ужасно стыдно.

Вскоре ужин заканчивается. Ариэла и Емельян уезжают первыми. Следом за ними и Альберт. Мы же с Севой уезжаем последними. Меня чуть ли не выгоняют, когда я говорю о том, что помогу убрать со стола. Такой ворчливой Урсулу Вольдемаровну я никогда прежде не видела.

В машине едем молча, под звуки мелодии, льющейся из динамиков авто.

Смотрю в окно. Расслабляюсь и пытаюсь прийти в себя после случившегося на ужине. Папа даже не позвонил мне ни разу, а прошло уже часа три. Даже ни одного сообщения не прислал.

Ему совсем безразлично? Никак не хочет оправдаться? Извиниться?

Или ладно уж — обвинить меня?

Просто хоть как-то отреагировать?

— Приехали, — объявляет Сева, припарковавшись у какой-то высотки. Я даже не сразу заметила, что мы остановились.

— А? — отзываюсь, оглядевшись по сторонам. — Куда?

— Домой.

— Это не мой дом, — тяну, вновь взглянув в окно.

Может, мы с какой-то другой стороны дома подъехали? Или около соседнего дома остановились?

Но и район не мой. Я точно знаю. Каждый день из окна его изучала, пока кофе пила.

— Это наш дом, — говорит Сева, внимательно глядя на меня.

— В смысле? Не поняла…

— Пойдем, — тянет он и первым выходит из машины. Пока я все еще пытаюсь понять, что происходит, он обходит машину и открывает для меня дверь.

Протягивает руку, загадочно улыбаясь.

Неуверенно вкладываю свою ладонь ему в руку и выхожу, продолжая осматриваться.

Может, и правда не узнала район, в котором живу?

Звякнув ключами, Сева ведет нас в подъезд дома, около которого мы припарковались. Не моего дома. Не того самого, что мне дал Альберт.

А это значит, что отныне у меня другой дом. Но почему? Зачем менять? И…

— Ты решил снять мне квартиру? — спрашиваю в подъезде.

— Потерпи немного, моя любопытная, — просит он, продолжая улыбаться и нервировать меня.

Что за тайны?

Что за сюрпризы?

Севастьян заводит нас в приехавший лифт и нажимает кнопку восьмого этажа. Едем молча, хоть меня и сжирают мысли и догадки. И все