Сердце в гипсе - Катажина Грохоля

Я смотрела на лица друзей в своем собственном доме, на девочек, Исю, Тосю и Агату, у которых уже второй день одинаковый цвет волос – что-то наподобие фиолетового, – на лучезарную Реню и счастливого Артура, на Кшисика, который взял в руки гитару, на Бориса, который сидел, не сводя глаз с Адама, на Сейчаса и Потома, взобравшихся на подоконник с намерением поскорее удрать в сад, и думала, что я самая счастливая женщина в мире. При условии, разумеется, что я помню об этом и не загоняю себя в угол.

Но вечером, когда в первый раз за последние несколько недель смогла безмятежно прижаться к Адасику, я услышала:

– Ютка, но я тебе тоже кое-что хочу сказать. Нам надо расстаться.

Перед глазами промелькнули Анна Каренина, спешащая на вокзал, дочь гондольера с шестипалой ладонью, машущая с Большого канала, Агата, бросающаяся под трамвай, Джульетта, вонзающая в себя кинжал, потому что Ромео, конечно, один вылакал всю отраву, не оставив ей ни капли, обнаженная Маргарита верхом на борове, а потом спокойно, не отодвигаясь от него, я спросила:

– Почему?

– Мне предложили на полгода стажировку в Чикаго. Это невероятная возможность для моего профессионального роста. Я хочу поехать. Уже пришло подтверждение…

Он решил это сам, без меня. Ну что же, он не обязан считаться со мной, я даже ему не жена.

И в эту минуту я осознала, что люблю его, потому что откуда-то снизу, от сердца, во мне разлилось радостное тепло. Я знаю, что Адам всегда восхищался чикагской социологической школой. Чувствую, что он, должно быть, безумно доволен, и радуюсь оттого, что рядом со мной находится счастливый человек. Я крепко прижалась к нему, а Голубой обнял меня, и никакие слова были не нужны.

– Но прежде я хотел бы тебя кое о чем спросить. – Адам прошептал мне это прямо в ухо. – Я уже говорил об этом с Шимоном и с Тосей… Потом, когда я вернусь… мы могли бы подумать… ты не могла бы подумать… – Впервые с тех пор, как мы знакомы, Голубого не слушался язык. – В общем, не настало ли время, чтобы на почтовом ящике появилась наша общая фамилия?

Я лежала неподвижно и не находила что ответить. Знала только, что он поедет и что ему надо ехать. И то, что мы вместе, никоим образом не должно нас никак ограничивать.

Но жениться? Разве это обязательно? Ведь после свадьбы начинаются сплошные проблемы.

– А потом сердце в гипсе? – вырвалось у меня невольно.

– Малышка, оно у тебя сейчас в гипсе. Я другой, не сравнивай с тем, прежним. Неплохо было бы пройти курс специальной терапии, но это тебе самой решать, я не стану уговаривать. Все дело в проекции и трансформации. Поступай как знаешь. Ты сама себя порядком изводишь, поскольку беспрестанно сравниваешь с кем-то и боишься на что-то решиться. И по-видимому, тебя точно так же пугает любое лечение, которое могло бы все поставить на свои места.

Я боюсь? Чего здесь бояться? Замужества? А зачем мне оно? Зачем мне свадьба? Никогда в жизни. Это уж точно.

Нет, наверное, все-таки нет.

Нам и так хорошо…

Надо будет устроить грандиозный прием. Пригласить Гжесика, Улю, Кшисика, Реньку с Артуром, Маньку – я ведь даже не знаю, что там у нее, – всю редакцию и главного. Терапия? На черта мне какая-то терапия? Почему он думает, что я не решусь на лечение? Чего я испугалась? А Тося должна прийти с Якубом? А с кем приедет Шимон? Терапия… Интересно… Я ему еще покажу…

Свадьба? Через полгода?.. Еще уйма времени…

Подумаю об этом послезавтра.