До горького конца - Мэри Элизабет Брэддон

День был необычайно жаркий, когда сэр Френсис приехал в Бунгалло, и чисто одетая служанка провела его прямо к полковнику, наслаждавшемуся сиестой у своего фонтана. Идти пришлось через сад и через рассадник лавровых и обезьяньих дерев, который полковник называл своим лесом.

Сэр Френсис прошел в этот лес не без маленького приключения, В одной из извилин узкой тропинки он встретился с молодою особой, напомнившей ему Робинзона Крузо. Она шла под зеленым зонтиком; на плече ее сидела явайская обезьяна, а у ног толпилась стая собак и щенят, начиная со взрослой шотландской гончей до коричневой черномордой моськи.

Сэр Френсис бросил быстрый взгляд на зеленый зонтик и увидал красивое молодое лицо с серыми ирландскими глазами и приятною улыбкой. Он успел также заметить, что мисс Крузо была высока, стройна и величественна. В ответ на его поклон она грациозно наклонила голову и пошла дальше, а обезьяна обернулась, зашипела и злобно оскалила на него зубы.

— Мисс Давенант? — спросил сэр Френсис у служанки.

— Да, сударь, эта наша барышня. Надеюсь, сударь, что вы извините обезьяну. Она не зла, но не любит чужих.

Они подошли, между тем, к зеленому портику и чрез него вошли в помпейскую галерею, в которой полковник сидел на ковре, прислонясь спиной к мраморному водоему фонтана, и громко храпел. Когда служанка провозгласила им гостя, он вздрогнул и проснулся и пробормотав что-то, может быть молитву, а может быть и проклятие, встал и принял гостя с искреннею приветливостью.

— Возьмите кресло, сэр Френсис, а если хотите трубку, вон лежит готовая на столе возле вас. Очень рад видеть друга Сенклера. Поздравляю вас с прибытием в Клеведон. Прекрасное место, старое, благородное, с хорошею охотой и с одной из самых рыбных рек в графстве. Сенклер писал мне о вашем возвращении, и я все к вам собирался, но эта погода слишком тяжела для старика. Я в Беигале никогда так не страдал от жары, как здесь. Я пущу фонтан. Надеюсь, что вы любите шум фонтана.

И полковник принялся за какие-то сложные операции, состоявшие в отвертывании крючков и винтов и стоившие ему, по-видимому, больших усилий.

— Пожалуйста, не беспокойтесь для меня, — сказал сэр Френсис. — Эта комната и без фонтана очень прохладна.

— Вы находите! — воскликнул обрадованный полковник. — Я строил ее сам и по своему собственному плану, каждый кирпич положен моею собственною рукой, с помощью только одного каменщика и одного мальчика, державшего лестницу. И фонтан я сделал сам, по плану, который, как сказал мне один тупоумный архитектор, противен всем правилам строительного искусства. Но он, как видите, действует вопреки всем правилам, — заключил полковник торжествуя, когда вода шумно взвилась вверх, потом, повернув вниз, обильно окропила сэра Френсиса и наконец успокоилась и стала переливаться с самым восхитительным журчанием.

Два джентльмена начали знакомиться разговором о своем общем друге, о майоре Сенклере, с которым полковник служил вместе в Индии, а сэр Френсис познакомился в Брюсселе, где майор поселился на всю жизнь в маленьком белом домике на бульваре с женой и с полудюжиной детей, говорившими на чистейшем шотландском наречии и одетыми с головы до ног в клетчатые шотландские ткани. Когда же все, что можно было сказать о прекрасном сердце и других качествах этого отсутствующего друга, было высказано, полковник рассказал гостю два или три происшествия из своего прошлого, употребив на это не более получаса, что было для него необычайною краткостью, и наконец предложил сэру Френсису осмотреть Бунгалло.

— Это был какой-то квадратный ящик, когда я купил его, — сказал он, — не понимаю, как в нем жили люди, — но мне удалось сделать из него нечто порядочное и придать ему характер. Я люблю, чтобы в доме отражалась индивидуальность его обладателя и надеюсь, что никто не войдет в мое жилище, не сказав себе: тут живет старый солдат англо-индиец. Надеюсь, что вы будете обедать с нами, — сказал полковник.

Сэр Френсис поколебался, но вспомнив, что Сибилла ждет его, отвечал:

— Нет, благодарю вас. Я остался бы с большим удовольствием, но живу с сестрой, и она будет ждать меня к обеду.

— Или, если хотите, я пошлю, к ней верхового предупредить ее, что вы будете обедать у нас. Ведь женщины совершенно равнодушны к обеду. Одним этим фактом выясняется громадная разница между двумя полами. Женщина не способна к философскому многостороннему пониманию значения обеда. Она раба условности и, как абиссинец, не способна к кулинарной изобретательности. Эй, Джаксон, что дадите вы нам сегодня к обеду?

При этом воззвании, в обвитом виноградными лозами окне прямо показалась здоровая, краснощекая матрона. Ее лицо, обсыпанное мучною пылью, напоминало красную луну, подернутую прозрачным облаком.

— Что это вы, сэр? Да вы же сами заказали сегодня утром обед.

— Правда, Джаксон, но человеческая память слаба, Этот джентльмен будет обедать с нами.

— Но, право, — начал было сэр Фрэнсис.

— Это уже решено, государь мой. Я пошлю моего мальчика верхом с извинением к мисс Клеведон. Ну, Джаксон, будьте категоричны. Во-первых, красный глинтвейн из мадеры?

— Точно так, сэр.

— Летом я не терплю суп, сэр Френсис, как условную бурду, отвлекающую внимание кухарки от рыбы. Potage a la reine[9], подправленный толченым миндалем, еще куда ни шло, и суп с зеленым горошком тоже вещь съедобная. Я позволяю Джаксон делать их, когда она в духе и может поручиться за мягкость пюре. После глинтвейна заливное из раков, Джаксон?

— Точно так, сэр, — отвечала кухарка, улыбаясь.

— Не забудьте подбавить толченых кокосовых орехов. После заливного?

— Жареная дичь.

— В полутрауре, то есть в белом соусе с трюфелями. Не жалейте трюфелей. Джаксон, убейте откормленного тельца для моего друга, сэра Френсиса Клеведона. А тетерева есть?

— Как же, сэр. Вы сами купили сегодня утром целую связку.

— Да, помню. Все самые молоденькие птички. Я всегда сам хожу перед завтраком в Вельс, сэр Френсис, и сам выбираю для себя провизию. Мошенники купцы скорее повесятся, чем покажут мне какую-нибудь дрянь. Берегите хлебные крошки, Джаксон, и вы дадите нам абрикосовое пирожное и суфле с пармезаном. Так как же, сэр Френсис?

— Если я буду иметь честь обедать с вами, полковник, я отошлю домой моего грума, чтобы он предупредил сестру, — сказал сэр Френсис, думая о мисс Крузо и надеясь с ней познакомиться.

— И прекрасно. Я покажу вам мой сад, и мы зайдем мимоходом в конюшню и отыщем вашего грума.

Сад был столь же оригинален, как и дом, и при устройстве его имелся в виду комфорт наполнявших его животных, а не его обладателей. Был в нем грот из камней на берегу небольшого прудика, в котором, к невыразимому наслаждению полковника, играла ручная выдра, были клетки с птицами, искусно замаскированные зеленью, для того чтобы ввести пернатых обладательниц в заблуждение, что они находятся среди девственного леса, были маленькие классические храмы и миниатюрные крепости, одна с винными бутылками, обращенными горлышками наружу, вместо пушек, и населенная собаками, радостно кинувшимися к полковнику. Для увеселения явайской обезьяны в саду была маленькая переносная пагода, увешенная колокольчиками.