Искусительница - Эйна Ли

— Это не правда! Я очень благодарна ему и лишь поэтому промолчала прошлой ночью. К тому же я считаю, Дэйв должен услышать правду от тебя, а не от меня. И если уж кто из нас неблагодарен, так это ты, Салли, а ведь он столько для тебя сделал!

Салли разрыдалась.

— Я считала тебя совсем другой, — запричитала она. — Мне казалось, ты понимаешь, почему я хотела жить собственной жизнью и уйти из того ужасного пансиона. Оказывается, я ошибалась. Ты точно такая же, как Дэйв!

Слушая Салли, Синтия подошла к зеркалу и вгляделась в свое отражение. А ведь правда! Она словно повторяет слова Дэйва. Несколько месяцев назад она бы не так поступила. Она изменилась! Что стало с той Синтией — беспечной молодой женщиной, делающей что хочет и когда хочет? Женщиной, которая никогда не думала о таких «пустяках», как образование дочерей каких-то рабочих, не тревожилась о том, что сестра солгала брату. Та женщина не стала бы рисковать жизнью для того, чтобы воплотить в реальность чью-то мечту и даже мечту ее собственного отца.

И черт возьми, та женщина разбила бы нос каждому мужчине, который ругал бы ее за интерес к сексу.

А он обвинил ее в том, что она использовала его. Ха! Как же она изменилась, даже не заметив этого. Она стала более ответственной, обязательной, справедливой.

В точности как Дэйв!

Синтия решила, что надо помириться с Салли. В конце концов она может понять, на какие ошибки способна молодая женщина, впервые полюбившая мужчину.

Но Синтия не могла простить Салли отношения к Дэйву. Девушка должна была сама отвечать за свои поступки и не винить кого-то другого. К чести Салли, та не сбежала в Европу, как это сделала Синтия, она согласилась остаться в Тент-Тауне.

Поселившись у Шона, Лидия уступила Салли свою палатку. Туда и направлялась сейчас Синтия, чтобы извиниться за свои слова о Клее Боннере. Салли обрадовалась ей и пообещала, что непременно скажет Дэйву всю правду, как только настанет подходящий момент.

Выйдя из палатки Салли, Синтия услышала рыдания. Прислушавшись, поняла, что кто-то горько плачет в палатке Шона. Мэгги не была в школе в тот день, и Синтия почувствовала, что переживания девочки имеют отношение к событиям прошлого дня.

— Привет! — крикнула она, зайдя в палатку. Свернувшись калачиком на своей кровати, Мэгги горько рыдала. Бросившись к ней, Синтия крепко обняла ее и начала убаюкивать, как делала это прошлой ночью у костра.

— Что случилась, моя золотая? Тебе привиделся кошмар?

— Нет, — всхлипнула Мэгги.

— Детка, успокойся. Дыши медленно и глубоко, — наставляла ее Синтия.

Через несколько минут Мэгги немного успокоилась, но с уст ее иногда срывались судорожные всхлипывания.

— Скажи мне, отчего ты плачешь? — ласково спросила Синтия.

— Миз Синтия, можно я буду жить у вас? — попросила она.

— Мэгги, надеюсь, ты больше не думаешь, что дедушка не любит тебя?

— Я прознала… то есть я хочу сказать, точно знаю, что он не любит меня. Он побил меня за то, что я вчера сбежала, а ведь прежде он никогда не бил меня. Он больше… больше не любит меня… — Девочка снова разразилась рыданиями. — Как жаль, что моего папы больше нет…

— Ох, Мэгги, — вздохнула Синтия, вытирая слезы девочке, — никогда не думай о том, что дедушка не любит тебя. Ты для него дороже всего на свете, он беспокоился за тебя, Мэгги. Если он и отшлепал тебя, то лишь потому, что страшно испугался. Если бы дедушка не любил тебя, дорогая, ему было бы все равно, разве не так? — Синтия крепче прижала к себе малышку. — Хочешь, я скажу тебе кое-что? Мой папа всегда шлепал меня, когда я делала что-то плохое — ну-у… к примеру, если при этом я могла попасть в беду, или серьезно пораниться, или даже погибнуть.

— Когда ты убегала из дому? — спросила Мэгги.

— Да, дорогая. Если папа кричал на меня, я думала, что он не любит меня. Но я ошибалась: он очень любил меня и всегда боялся, что со мной что-нибудь случится — так же, как случилось с мамой.

— Ты хочешь сказать, он боялся, что тебя убьют?

— Да. Ребенку это трудно понять. Я и не понимала — до тех пор, пока папа не умер. Не совершай той же ошибки, что и я, Мэгги. Думаю, ты еще слишком мала, чтобы понять это, только никогда не сомневайся в любви дедушки и никогда не лишай себя радости вашей любви. Любить того, кто любит тебя, — самое большое счастье на свете.

— А миз Лидия когда-нибудь полюбит меня? — спросила Мэгги.

И вдруг нежный голос ответил:

— Она уже любит тебя, моя хорошая.

Повернувшись, они увидели Лидию, стоявшую в дверях. Женщины обменялись взглядами, Синтия встала, а Лидия села на кровать к Мэгги и обняла ее.

Синтия направилась к выходу. Она поняла, что настала минута уступить место Лидии. Жена Шона должна была сыграть такую важную роль в жизни Мэгги! Обернувшись, Синтия тихонько выскользнула из палатки.

Дэйв ранним утром направился в Денвер, чтобы обсудить с Чарльзом Рейберном и Элизабет, как вести себя с Боннером. Без поддержки закона и доказательств того, что Боннер пытается завладеть государственной землей, Дэйв не чувствовал себя достаточно уверенно. Обдумав ситуацию, они пришли к выводу, что не стоит ничего предпринимать до приезда федерального судебного исполнителя.

Вернувшись на следующий день в Тент-Таун, Дэйв встретил Шона Рафферти, на плечах которого сидела сияющая от радости Мэгги.

— Ну что ж, юная леди, кажется, сегодня вы выглядите лучше, чем при нашей предыдущей встрече, — улыбнулся Кинкейд. — Школу прогуливаете?

— Миз Салли сказала, что сегодня уроков не будет, — сообщил Шон.

— Она, поди, опять встречается с тем парнем, — заявила Мэгги.

— С каким еще парнем, Мэгги?

— С тем самым, с которым целовалась, — пояснила девочка. — Вы его знаете, это он застрелил собаку. Дэйв оторопел.

— С Боннером?! — воскликнул он. — Мэгги, когда это Салли целовалась с Боннером?

— Да она много раз с ним целовалась, дядя Дэйв.

— А я думал, что они встретились лишь той ночью, когда ты потерялась.

— Нет, я еще раньше видела, как они встречаются. Когда забиралась на деревья, чтобы проверить крылья.

— Мэгги, Салли была с тобой и Синтией в ту ночь, когда ты убежала?

— Нет, сначала ее не было. Она приехала вместе с мистером Боннером. Он замечательный человек, — заявила Мэгги. Дэйв заскрежетал зубами.

— Шон, обсудим дела, касающиеся Уилла Боннера, позднее. Мы привезли новые рельсы. Последишь за разгрузкой, ладно? Дело к вечеру, но завтра с раннего утра бригада сможет взяться за работу.

— Конечно, босс. — Шон задумался. — Вот чего. Если ты будешь искать сестрицу, то она теперь живет в бывшей палатке Лидии.

— Спасибо, Шон, — кивнул Кинкейд.