Опаленные страстью - Марша Кэнхем

Аннели так устала, что не заметила устремленный на нее острый взгляд Бэрримора.

— Что вы имеете в виду? Что за план? Поглощенная своими мыслями, она не услышала вопроса, и Бэрримору пришлось его повторить.

— Я не знаю деталей, сэр, Эмори тоже не знает, но он думает, что ответ может быть в бумагах, которые находятся на его корабле. Корсиканец Киприани требовал, чтобы Эмори возвратил письмо, которое тот украл. Возможно, в этом письме есть данные о готовящемся плане. Киприани готов был на все, только бы не выпустить Эмори из Торбея живым. Он и меня хотел убить, но Эмори, схватившись с ним, отстрелил ему пальцы. Видимо, Киприани боялся, что Эмори сорвет их планы по спасению Бонапарта. А зачем было лорду Уэстфорду клясться, что он не получал и не посылал никаких депеш, если бы это действительно было так» Не исключено, что в военном ведомстве есть предатель, который, опасаясь быть разоблаченным, стремится уничтожить Эмори Олторпа, а также и правительство. Кто имеет доступ к депешам? Кто знает шифры?

Бэрримор не разделял ее энтузиазма найти ответ на этот вопрос. Он, однако, все еще смотрел на нее в неком удалении.

— Вы сказали, он отстрелил пальцы наемнику? Она, всхлипнув, кивнула.

— Только на одной руке. На другой отстрелила я.

— Вы отстрелили!.. Нет, нет. Не хочу слышать об этом!

— Его настоящее имя Киприани. Франческо Киприани. Но у него было еще одно — Ле Куто, что значит «нож». Кажется, так Эмори говорил.

— Да, я слышал о нем.

— Слышали?

— Его имя значится в списке советников Бонапарта.

— Конечно, ведь он один из тех, кто замышляет его побег.

Бэрримор скользил взглядом по экипажам, переходя от одного к другому.

— И вы говорите, что доказательства невиновности Олторпа на борту его корабля? Она кивнула.

— «Интрепид». Он стоит под арестом в Грэйвсенде.

— Тогда ваш мистер Олторп скорее всего прибудет именно туда, если ему удастся убежать от погони, — задумчиво произнес Бэрримор. — На его месте я поступил бы именно так, стараясь попасть на корабль прежде, чем Уэстфорд пошлет туда своих драконов.

Он резко выдохнул, взял Аннели за руку и повел по широкому двору. Они подошли к первому ряду карет. Не говоря ни слова. Бэрримор открыл дверцу одной из них.

— Залезайте. Аннели замешкалась.

— Куда вы собираетесь со мной ехать?

— Я хочу увезти вас, мисс Фэрчайлд, если, конечно, вы не предпочитаете остаться здесь и в скором времени попасть за решетку.

— Значит, вы мне верите? Верите в невиновность Эмори? — изумленно воскликнула Аннели.

— Я просто дурак, — тихо ответил он. — И я наверняка пожалею о своем поступке. А теперь, пожалуйста, залезайте в карету, пока не закрыли ворота. Эй, вы! — Он щелкнул пальцами и подозвал нескольких кучеров. — Леди плохо тебя чувствует. Ее нужно немедленно доставить домой, а свою карету я найти не могу. Я заплачу десять гиней за доставленные владельцу кареты неудобства, о чем сообщу ему лично.

Один из кучеров вышел, вперед.

— Я буду рад отвезти вас, куда пожелаете, милорд. Бэрримор протянул ему десятифунтовую банкноту, которая моментально исчезла во внутреннем кармане пальто кучера, и помог Аннели забраться в карету.

— Куда прикажете, милорд?

— В Грэйвсенд, — почти шепотом сказал Бэрримор. — И если довезете нас туда до полуночи, я заплачу еще десять гиней, а если дадите мне пистолет и патроны, — еще двадцать.

Мужчина подмигнул и дотронулся до края шляпы.

— Конечно, милорд. Вы прибудете туда до полуночи. У меня тут есть мушкет и пистолет. Чтобы защищаться от ночных воришек, конечно. Не говоря уже, — добавил он, подмигнув, — о сердитом муже, а то и двух.