Нежный любовник - Инид Джохансон

– На шесть недель… – Джош лег на спину и закрыл глаза.

Анджела была готова на все, только бы стереть с его лица выражение боли. На какое-то короткое мгновение у нее даже мелькнула мысль повернуть все вспять, отказаться от поездки, сказать Джошу, что она его любит, что сдаст билет и выйдет за него замуж.

Пойми меня, ну пожалуйста. Пойми! – мысленно взмолилась она.

– Отлично. – Джош вздохнул. – Я еду с тобой, хотя это будет непросто устроить.

Анджела заморгала.

– Нет.

Джош открыл глаза и посмотрел на нее таким взглядом, что она почувствовала себя насекомым на булавочке. Она невольно поморщилась.

– Почему ты отказываешься?

– Потому что это моя поездка, потому что мне нужно свободное пространство и время обо всем подумать.

– Ах вот как, тебе нужно пространство, – повторил Джош ледяным тоном. Казалось, ее последние слова стали той самой соломинкой, которая переломила спину верблюда. – Понятно.

– Ничего тебе не понятно! – Анджела запаниковала. – Джош, позволь мне все объяснить.

– Не нужно ничего объяснять. – Он встал с кровати. В самой наготе его великолепного мускулистого тела Анджеле почудилось что-то угрожающее. – Мне и так все ясно.

– Джош, прошу тебя…

– Дело всегда было в тебе, – отрезал он. – Я старался сделать тебя счастливой, пытался сделать так, чтобы ты меня полюбила. Видно, в этом-то и состояла моя главная ошибка.

– Но я тебя люблю!

– Неужели? – Глаза Джоша метали молнии. Он одним рывком натянул трусы и схватил с пола брюки. – Ты ко мне неравнодушна, не спорю. Но, черт побери, Анджела, разве ты не видишь, что в наших отношениях инициатива всегда исходила только от меня? Ты понимаешь, что сегодняшний вечер – это первый случай, когда ты что-то затеяла сама? Я думал, что смогу перебороть твой страх перед серьезными отношениями. Я надеялся показать тебе, что не причиню тебе боли, что ты можешь доверить мне свое сердце. Но ты все время от меня ускользаешь. И вот сегодня ты вдруг решила меня соблазнить, чтобы я не разозлился, когда ты на шесть недель улетишь в другое полушарие, о чем ты, естественно, забыла упомянуть, пока до отъезда не осталась всего неделя. – Он стал натягивать брюки и выругался, когда запутался одной ногой в штанине. – С меня хватит! Мне надоело биться головой об стенку ради женщины, которая ко мне, может, и неравнодушна, но не настолько меня любит, чтобы со мной остаться. Мне надоело делать всю работу самому!

Слова Джоша не только задели Анджелу за живое, но и разозлили. Она вскочила с кровати.

– Конечно, ты делал всю работу сам! Ты один всем распоряжался. Ты один строил планы за нас обоих, а я была вынуждена подстраивать свои планы под твои! Ты один распоряжался временем, которое мы проводили вместе. Так вот, Джош, у меня для тебя новость: ты не можешь распоряжаться любовью! Она не контролируется. И распоряжаться мной я тебе не позволю!

– Я не пытался тобой распоряжаться! – прорычал Джош.

– О, тут ты действовал очень тонко! Ты пустил в ход все свое обаяние, соблазн… любовь! Но у меня должна быть и своя жизнь, я хочу быть самостоятельной личностью! Если я это потеряю, то потеряю и все те качества, за которые ты, как ты утверждаешь, меня полюбил. Я потеряю себя!

– Значит, для того чтобы ты осталась самостоятельной личностью, я должен с радостью согласиться на то, что ты будешь шесть недель шататься по Европе? – язвительно подытожил он. – Если бы ты вкладывала в наши отношения хотя бы вполовину столько, сколько я, ты бы поняла, почему об этом не может быть и речи.

Анджелу обуяла такая ярость, что она готова была его ударить. Но она сдержалась и ответила подчеркнуто ровным голосом:

– Если бы ты понимал меня хотя бы вполовину так хорошо, как тебе кажется, ты бы понял, что это единственно возможный вариант.

Они встали друг против друга, Джош – в брюках, Анджела – в чулках с подвязками. На лицах обоих застыло одинаковое выражение любви, обернувшейся болью.

– А я-то думал, что я тебя понимаю, – тихо сказал Джош. Он взял рубашку, сунул руки в рукава и стал не глядя застегивать пуговицы. – Но теперь я вижу, что ты оказалась не той женщиной, какой я тебя считал. – Он взял пиджак и портфель. – Ты можешь оставаться здесь до конца уик-энда и делать все, что только пожелаешь, но если ты сядешь в этот самолет до Европы, то я буду знать твое решение.

Анджела шагнула вперед и встала между ним и дверью.

– Ну почему ты со мной так жесток? – Не сдержавшись, она всхлипнула.

– Ты сама жестока с нами обоими. – Джош обошел ее сбоку, взялся за ручку двери, но в последний момент помедлил. – Знаешь, что больнее всего? Что я все равно тебя люблю. Я все равно тебя люблю, но от этого только больнее.

И он ушел, оставив ее в слезах.