Тайники души - Линн Остин

– Спасибо тебе, Бэтси, что не обрекла меня на смерть в одиночестве, – сказал он той ночью, когда я держала его в объятиях. – Спасибо за то, что настояла на своем. Не знаю, чем я заслужил твою любовь. Но мне жаль людей, которые умирают в одиночестве.

После визита юристов Уолтер больше не настаивал на том, чтобы я работала над своим романом. Исписанные листы лежали в запертом ящике стола, чтобы я могла провести последние минуты с мужем.

За окном навалило сугробы снега, и муж попросил меня почитать отрывок из Евангелия, повествующий о смерти и воскрешении Христа. Когда я дочитала до того места, где Иисус встретил учеников по пути в Эммаус, Уолтер прервал меня.

– Ты знаешь, почему они не узнали Его? – спросил он.

– Нет, почему?

– Потому что, в отличие от Лазаря, тело Иисуса не было возвращено к жизни. Он переродился в воскресении. Они не узнали Его, потому что Его воскрешенное перерожденное тело отличалось от физического, как яблоко от яблочного семечка. Он изменился. Это имел в виду святой Петр в послании к Коринфянам, когда говорил о воскрешении. Тело, посеянное в слабости, вырастет в силе; тело, угнетенное физически, будет могучим духовно.

Моего ответа не последовало, и Уолтер, должно быть, понял, что я не могу обсуждать Писание с ним, поскольку моя вера и надежда так же парализованы, как и его конечности. Я наблюдала за тем, как он мучается, но остаток сил, которые еще тлели в нем, он направлял, чтобы помочь мне узреть истину.

– Бэтси, посмотри на эти деревья за окном. Если бы ты прежде никогда не видела весны, то потеряла бы надежду и срубила бы все деревья, решив, что они мертвы. Но придет весна, они вновь зацветут и будут плодоносить. Сейчас в мою жизнь пришла надежда. В Христе придет новая жизнь. И сказал Иисус: «И всякий, живущий и верующий в меня, не умрет вовек»^[26]. Это не конец. Ты и я будем жить вечно.

– Но все равно я буду очень по тебе скучать, – ответила я, сдерживая слезы.

– Знаю. Когда прошлым летом я уехал обратно в Чикаго, я не видел тебя, но ты жила в моем сердце. Я представлял, что ты вышла замуж, обустраиваешь новый дом, вливаешься в новую жизнь. И даже несмотря на то что ты меня не видела, ты наверняка представляла, как я живу в Чикаго, каждый день хожу на работу и возвращаюсь в карете домой. На этот раз будет так же. Я буду жить в твоем сердце и обрету бессмертие в вечности. Просто мой дом будет в другом месте.

Не в силах сдержать слезы, я легла рядом с мужем и прижалась к его лицу.

– Я всегда буду любить тебя, – заплакала я, – всегда!

– И я всегда буду любить тебя! Целую вечность! Наблюдай за деревьями, Бэтси. Когда увидишь цветение, знай – я с Иисусом и живу вечно. И однажды мои сухие, омертвевшие конечности расцветут возрожденной жизнью.

* * *

Через несколько коротких недель я поняла, что конец совсем близок. Дыхание Уолтера стало еще более затрудненным и болезненным. Видя, как он мучается, я сама чувствовала боль, но он никогда не жаловался. Я держала его в объятиях, разговаривала с ним, читала, пела и старалась сдерживать собственную панику, молясь, чтобы мой муж не мучился от тяжелой смерти из-за удушья.

Ночью накануне смерти Уолтер силился в последний раз со мной заговорить.

– Бэтси, каждую весну выходи в сад, смотри на цветущие деревья… Это Божье обещание – мы вновь увидимся.

Я держала Уолтера в объятиях, когда он испустил последний вздох. Он задержал дыхание, затем выдохнул с облегчением. И его не стало.

* * *

На следующее утро я послала за Джоном Уэйкфилдом. Он сообщил мне, что Уолтер позаботился о том, чтобы его тело отправили домой к семье. Моего мужа похоронили в Чикаго. Я не присутствовала на похоронах: не могла наблюдать за тем, как Уолтера положат в гроб и опустят в холодную землю.

Мне хотелось бы сказать, что я легко перенесла смерть мужа, потому что была готова к ней и не скорбела, как те, кто потерял надежду. Однако это неправда. Я погрузилась во тьму, куда не проскальзывал даже лучик. За окном была зима, и в моей душе тоже воцарилась зима. Когда слез больше не осталось, я горевала без них.

Лидия обнимала меня, пытаясь согреть своей любовью, но это было все равно что стоять за окнами моего пошатнувшегося жилища и пытаться рассмотреть что-то через стекло. Я не могла открыть дверь ни для сестры, ни для кого-либо еще.

А затем пришла весна и зацвели вишни, как и предсказывал Уолтер. Сегодня сад стоял голый и безжизненный, а на следующий день, открыв окно, я не поверила своим глазам. Красота деревьев заворожила меня. Они шептали мне что-то, и я вышла наружу и стала под гроздьями нежных розовых цветов. В тот момент я осознала две непреложные истины: Уолтер жив и Господь здесь со мной.

Тем утром в саду я повстречала Бога – не какую-то зыбкую, призрачную материю, которая может почудиться, нет, я чувствовала Его присутствие, и оно успокаивало меня так же, как и присутствие мужа, когда мы сидели в одной комнате; так же, как я ощущала присутствие Уолтера, даже повернувшись к нему спиной. Мне казалось, что Господь говорил: «Когда ничего больше не станет, я всегда буду здесь».

Я знала, что должна выполнить Божью волю – на земле, как на небе, – и если этого не сделаю, то никогда не обрету покоя, в отличие от Уолтера. Я хотела прожить свою жизнь, повинуясь плану Господа, а не людей, и стать тем человеком, которым Он меня создал. Тем утром Господь изменил мое имя. Люди думают, что женщина, которая живет с отцом, пишет книги и бродит по саду, беседуя с Богом, наверняка сумасшедшая. Наверняка у нее «завелись мыши на чердаке». Но я хотела стать женщиной, которой меня создал Господь. Он изменил мое имя на Батти.

Первое, что я сделала тем утром, наконец вернувшись в дом, – открыла ящик стола, в котором была спрятана заброшенная рукопись. Но обнаружила, что ее там нет. Вместо рукописи я нашла записку с чудовищными ошибками:

Уважаемая миссис Гибсон,

Я не украл книгу у вас. Госпадин Уолтер сказал мне написать эту записку и обяснить что он послал книгу издателю. Он сказал сказать вам что книга гатова, но он знает что вы сами никагда ее не пошлете поэтому он папрасил юриста послать.