Обитель страсти - Виктория Холт

И тут же сообразила: Джилли! Что, если это была Джилли? Должно быть, это действительно была Джилли! Кто же еще?

Мое внимание вновь обратилось к присутствующим за столом, когда Коннан произнес:

— Я принесу тебе еще виски, Том.

Он встал и направился к столам с закусками и напитками. Леди Треслин тут же присоединилась к нему. Я с трудом отвела от них взгляд, думая о том, как хорошо они смотрятся вместе: она — в зеленом платье, задрапированном лиловым шифоном, самая красивая женщина на балу, и он — несомненно, самый элегантный из мужчин.

— Я помогу тебе, Коннан, — сказала она, и я услышала, как они рассмеялись.

— Осторожно, — донесся до меня голос Коннана, — мы сейчас все разольем.

Я вдруг осознала всю нелепость и смехотворность своих надежд. Было бы достаточно малейшей провокации, чтобы я разрыдалась.

Она взяла его под руку, и они вернулись к столу. Этот жест, столь интимный и непринужденный, ранил меня в самое сердце. Наверное, я выпила слишком много медовухи. Медовуха… мед… такое мягкое и благозвучное название. Но в «Маунт Меллине» варили очень крепкую медовуху.

«Пора удалиться», — холодно приказала я себе.

Коннан вручил сэру Томасу стакан, который тот опустошил поразительно быстро.

Я заметила темные круги под глазами Элвин и проговорила:

— Ты выглядишь усталой, девочка, тебе пора спать.

— Бедное дитя! — тут же воскликнула Селестина. — Она ведь еще не вполне оправилась…

Я встала из-за стола.

— Я уложу ее. Пойдем, Элвин.

Она уже почти спала и едва держалась на ногах.

— Желаю всем доброй ночи, — обратилась я к присутствующим.

— Мы еще увидимся попозже, — заметил Питер, вставая.

Я промолчала, при этом изо всех сил стараясь не смотреть на Коннана, потому что чувствовала, что он меня даже не замечает, что он вообще никого и ничего вокруг не замечает, когда рядом находится леди Треслин.

— Au revoir, — произнес Питер, и остальные рассеянно повторили его слова.

Я вышла из пуншевой, ведя за руку Элвин.

Так, должно быть, чувствовала себя Золушка, услышав двенадцатый удар часов.

Мой кратковременный триумф остался позади. Леди Треслин заставила понять, как глупо было с моей стороны предаваться несбыточным мечтам.

* * *

Элвин заснула сразу же, как только опустила голову на подушку. Я вошла в свою спальню и зажгла свечи на туалетном столике, пытаясь не думать о Коннане и леди Треслин. Взглянув на себя в зеркало, подумала, что выгляжу довольно привлекательно, но тут же возразила: пламя свечей делает привлекательным кого угодно.

Бриллианты подмигнули мне, и я тут же вспомнила о лице, смотревшем на бал через глазок.

Должно быть, я выпила слишком много медовухи, потому что, повинуясь мгновенному импульсу, вышла на лестницу и спустилась на один пролет. Из столовой прислуги доносились веселые возгласы. Значит, они все еще празднуют. Дверь в комнату Джилли была приотворена, и я вошла туда. В окно светила луна, и можно было увидеть, что девочка бодрствует, сидя на постели.

— Джилли, — произнесла я.

— Мадам! — воскликнула она, и ее лицо озарилось радостью. — Я знала, что сегодня вы придете!

— Джилли, ты знаешь, кто я?

Она кивнула.

Я зажгла свечу и заметила, как ее безразличные синие глаза скользнули по моему лицу и фигуре, а затем остановились на броши. Несомненно, когда я только вошла, она приняла меня за другого человека.

Однако теперь девочка выглядела вполне довольной, что указывало на зарождающееся доверие.

Я коснулась броши и пояснила:

— Когда-то она принадлежала миссис Тре-Меллин.

Она кивнула с улыбкой.

— Когда я вошла, ты заговорила, — продолжала я. — Почему ты не говоришь сейчас?

Она лишь улыбнулась.

— Джилли, — опять заговорила я. — Это ты была у глазка в «солнечной» комнате сегодня ночью? Ты наблюдала за балом?

Она кивнула.

— Джилли, скажи «да».

— Да.

— Ты была там, наверху, совсем одна. Тебе не было страшно?

Она покачала головой и улыбнулась.

— Ты хочешь сказать «нет», Джилли, не правда ли? Скажи «нет».

— Нет.

— Почему тебе не было страшно?

Она снова улыбнулась. Затем произнесла:

— Не было страшно, потому что…

— Потому что? — с надеждой в голосе переспросила я.

— Потому что, — повторила она.

— Джилли, ты там была одна?

Она улыбнулась, и я не смогла больше выдавить из нее ни единого слова.

Затем поцеловала ее, а она поцеловала меня в ответ.

Я понимала, что в ее сознании ассоциируюсь с другим человеком, и точно знала, с кем именно.

* * *

Вернувшись в свою комнату, я подумала о том, что никак не хочется снимать платье. Казалось, что пока оно на мне, я все еще могу надеяться на невозможное.

Поэтому я еще около часа сидела у окна. Ночь была теплой, я накинула на плечи свою новую шелковую шаль и чувствовала себя достаточно уютно.

До меня донеслись голоса гостей, направлявшихся к своим экипажам. Затем можно было услышать, как они прощаются друг с другом.

Я все еще сидела у окна, когда под окнами прозвучал голос леди Треслин. Она говорила очень тихо, но вкладывала в каждое слово столько чувства, что я отчетливо слышала каждый звук:

— Коннан, осталось подождать совсем немного. Совсем чуть-чуть…

* * *

Утром в комнату вошла Китти с ведром горячей воды. Ее сопровождала Дэйзи. Их довольно пронзительные голоса мне, еще в полусонном состоянии, показались похожими на крики чаек.

— Доброе утро, мисс!

Они хотели, чтобы я проснулась как можно скорее, потому что им не терпелось сообщить мне какую-то очень важную новость. Это ясно читалось на их лицах.

— Мисс! — воскликнули они. Судя по всему, ни одна из них не хотела уступать сестре право первой изложить то, что их так распирало и рвалось наружу. — Мисс, прошлой ночью… точнее, сегодня утром…

Тут Китти выпалила, опережая сестру:

— Сэру Томасу Треслину стало плохо по дороге домой! Когда они доехали, он уже умер!

Я резко села, переводя взгляд с одного возбужденного лица на другое.

Один из гостей… мертв! К тому же это была не обычная смерть, совсем не обычная…

Я не хуже Китти и Дэйзи понимала, что эта новость может означать для «Маунт Меллина».