Только ты - Янина Логвин

– В моей комнате.

Ее плечи так и застывают.

– У тебя удивительное чувство юмора, – она произносит это тихо и холодно, отворачиваясь, однако я слышу. – Не смешно.

– Согласен. Но в соседней комнате ты сама не захочешь быть. И в спальне для гостей тоже.

– Почему?

– Там не мешало бы сменить постель.

– Мне все равно.

– А мне нет.

– Послушай, Стас, на самом деле это большой дом…

Я поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу.

– Брось, Эльф. Я же знаю, что ты скучала по своей комнате.

Останавливаюсь на пороге кухни, чтобы обернуться и еще раз увидеть ее глаза.

– По нашей комнате. Правда? – задаю вопрос, вдруг отчаянно желая услышать от нее только один ответ.

И она отвечает:

– Правда.

Янка курит и молчит всю дорогу. Хоть не лезет с расспросами – и то хлеб. Я сейчас не настроен ни к откровению, ни к благодарности.

– Куда тебя подбросить? – спрашиваю девушку, выгоняя «Мазду» на центральный проспект, и слышу в ответ адрес.

Ну, домой так домой.

– Послушай, Стас…

Я останавливаю машину у высотного дома, моя недавняя подруга еще не успела закрыть за собой дверь, а мне уже не терпится сорваться с места.

– Да?

Она наклоняется и задумчиво смотрит. Снова молчит.

– Ну что еще, Янка? – не выдерживаю ее грустного взгляда. – Только не говори, что я тебя бортанул. Мы выбрали неудачный момент, вот и все. Ты знала, что этим все закончится. Всегда заканчивается, иначе бы не села в машину.

– Не в том дело, Фролов. Я всем довольна, ты был на высоте. Просто… Я думала, это шутка.

– Что именно?

– Татуировка. Надпись на твоей груди. Мне казалось, это шутка. Ну, типа фетиша или подростковой заморочки на тему эпичного фэнтези. Мало ли, кто на чем двинулся. А оказалось…

– Загорская, тебе не о чем поговорить? Я и так сказал слишком много.

– Мне интересно, Фролов. Все это время мы с девчонками считали, что ты перечитал Толкиена. Думали, нашел хитрый способ избежать отношений. Ты никогда не вешал лапшу на уши, это верно, но и не объяснял…

– А разве должен был?

– Ну, мне же сегодня сказал.

– Хорошо. Она существует, теперь ты знаешь. И я однажды двинулся, это так.

– Без надежды на выздоровление?

– Без.

– Когда ты успел? Твой Эльф – совсем молоденькая девушка, а я помню татуировку с первого курса. Фролов, ты что, попался, как юный Ромео?

– Иди к черту, Янка!

Блондинка хлопает дверцей и смеется. Требовательно стучит в окно, когда я трогаюсь с места.

– Ну, что еще? – стекло ползет вниз.

– Попрощаться хотела. Только ядом не плюйся! Ты мне кое-что должен, Стас, теперь я знаю твою тайну!

Должен, но сегодня я все долги прощаю.

И я тоже ей улыбаюсь, понимая, на что она намекает.

– Обойдешься! – отвечаю, после чего все-таки уезжаю.

Сейчас вечер, и город шумит. По телефону мать сообщает, что они с отчимом на подъезде к дому, и я приезжаю на набережную. Мне не хочется отнимать у Эльфа ее встречу с родителями. Не знаю, откуда она прилетела и где жила, но ожидание свидания с матерью так и горело в ее глазах.

«Как думаешь, твоей маме понравится?»

«Я хочу, чтобы ты знал: я называю Галину Юрьевну мамой».

Мамой, надо же. Странное чувство, когда родной человек впускает в свое сердце кого-то еще. Когда кто-то другой, не ты, становится для него необходимым и важным. Нет, это не ревность, больше нет. Это удивление и гордость за мать. За то, что она смогла, в отличие от меня, стать для Эльфа близким человеком. Смогла до конца быть честной, не делая выбор между сыном и падчерицей, но принимая сторону слабого.

Сильная и справедливая Галина Фролова. Не мачеха – мама.

Я всегда знал, что она с первого взгляда полюбила девчонку. Так же, как я. Вот только у меня не хватило смелости в свои семнадцать лет принять первое чувство. Не хватило, пока это чувство не растоптало меня, наказав за трусость.

Я одет легко – в джинсы и рубашку. От реки тянет сыростью и неожиданным покоем. Возле бетонного парапета гуляют парочки, на набережной шумят фонтаны, бегает детвора… Собираются группами трейсеры. Уже сентябрь, но мне отчаянно хочется окунуться в реку с головой, чтобы отрезветь окончательно. Потому что мысль об Эльфе, о том, что она снова рядом, – пьянит.

– Эй, парень! С ума сошел? Это тебе не городской пляж! Здесь зона культурного отдыха горожан и стоянка прогулочных катеров. Ты что делаешь?! Постой…

Поздно. Я ныряю с набережной вниз головой, с облегчением встречая холод реки, что принимает меня в свои объятия.

Хорошо. До чего хорошо! Но здесь действительно не пляж, и мне приходится сделать сотню широких гребков, чтобы выбраться на берег. А после сидеть на речном парапете, обсыхая под лучами заходящего солнца, понимая, что в глазах прохожих я наверняка выгляжу городским сумасшедшим.