Мечта для нас - Тилли Коул

Пальцы Бонни гладили мои волосы, медленно и нежно. Я наклонился и стал ее целовать: губы, щеки, каждый дюйм ее лица. Когда я поднял голову, по щекам девушки текли слезы. Я испугался, подумав, что ей больно, и замер, но Бонни накрыла мою щеку ладонью и сдавленно прошептала:

– Прошу, не останавливайся.

Так что я продолжил двигаться, сцепив зубы от удовольствия, чувствуя, что Бонни тоже хорошо. По ее щекам текли слезы, губы дрожали, и все же она смотрела на меня сияющим взглядом, смотрела не отрываясь.

Она хотела меня.

Нуждалась во мне.

Она стала моим серебром.

– Кромвель, – пробормотала она и крепче ухватилась за мои предплечья. Я увеличил темп, чувствуя ее теплое тело. Бонни запрокинула голову, зажмурилась, и я не мог отвести глаз от этого прекрасного зрелища.

Она так крепко за меня держалась. Наконец она судорожно вздохнула, потянулась ко мне и поцеловала в лоб. Я замер в последнем рывке, и у меня перед глазами взорвался разноцветный фейерверк, в ушах зазвучали самые высокие ноты симфонии.

Когда они смолкли, в душе у меня остался постепенно затихающий, умиротворенный гул. Я прижался шеей к плечу Бонни, тяжело дыша.

Мои ноздри щекотал ее персиково-ванильный аромат, и какое-то время я просто лежал без движения. Невидимый узел, неизменно стискивавший мою грудь, исчез. Злость, бурлившая во мне, точно вулканическая лава, растворилась, и я почти ее не ощущал.

Мне стало легче дышать.

Бонни лениво водила кончиком пальца по моей спине, вычерчивая какие-то невидимые линии. Ее дыхание щекотало мне ухо. Она все еще тяжело, часто дышала.

Наконец я поднял голову и посмотрел в ее карие глаза. Они сияли, и из них все еще текли слезы. Я вытер их большими пальцами и поочередно поцеловал мокрые щеки девушки. У нее дрожала нижняя губа. Она провела пальцем по моему лицу и прошептала:

– Спасибо.

Я поцеловал ее в ответ, медленно и нежно, а потом крепко-крепко обнял. Бонни тоже меня обняла, и я почувствовал, как по моему голому плечу скатывается слеза. Я не стал спрашивать, почему она плачет, потому что твердо знал: сейчас Бонни не грустно.

Она пошевелилась подо мной.

Я перекатился на бок, и девушка посмотрела мне в глаза.

– У тебя самые красивые глаза на свете, – сказала она, проводя пальчиком по моей правой брови. Она улыбнулась:

– Ты такой красивый, Кромвель Дин. Очень красивый.

Я взял ее за руку и стал поочередно целовать каждый пальчик. Бонни наблюдала за мной, и мне чудилась в ней какая-то необъяснимая печаль. По ее щеке скатилась очередная слеза, и я спросил:

– Как ты?

Она улыбнулась искренней, доброй улыбкой.

– Просто отлично. – Она покачала рукой, которую я держал, и пощекотала меня за палец. – Никогда не думала, что у меня будет этот момент. – Она грустно улыбнулась. – К тому же с человеком, который понимает.

– Что понимает?

– Каково это: родиться с песней в сердце.

Я сглотнул, от этих ее слов у меня внутри все перевернулось. Бонни крепче сжала мою руку, и на ее лице снова появилось нервозное выражение.

– Что?

Бонни смотрела на меня, потом проговорила так тихо, что я едва расслышал:

– Я увидела тебя, когда ты был младше.

Я нахмурился:

– Не понял.

Бонни поцеловала мой палец.

– Моя учительница музыки как-то раз показала мне видеозапись твоего концерта. Оркестр играл написанную тобой музыку. Конкурс Би-би-си на звание лучшего юного композитора года. – Я сглотнул, от потрясения в груди словно дыра образовалась. – В тот день я навсегда запомнила твое имя. Я заслушивалась твоей музыкой. – Она приподнялась на локте и погладила меня по голове. – Потом ты вдруг исчез, и я все гадала, что же с тобой случилось, пока не услышала, что ты стал диджеем. Исчезли классические симфонии, и на их место пришла электронная танцевальная музыка.

Я хотел что-нибудь сказать, но у меня в голове не укладывалось, что Бонни видела, как я выступал еще в детстве.

– Так вот почему ты приехала послушать мое выступление тогда, в Англии.

Она кивнула.

– Мне хотелось увидеть тебя «живьем».

Меня словно ударили ножом в живот.

– Вот почему ты назвала мою музыку бездушной.

Бонни перестала улыбаться.

– Я верю, что музыка рассказывает какую-то историю. Верю, что в нотах и мелодиях заключен какой-то смысл. Музыка должна увлекать слушателя в путешествие, озаренное сердцем ее создателя. – Она поцеловала меня в губы. – Той ночью твоя музыка была… она не рассказала мне ничего. Она не несла никакого содержания. – У меня упало сердце, но следующие слова девушки вернули его к жизни: – Я больше так не считаю, потому что видела, как ты играешь, слышала созданную тобой музыку. В ней вся твоя душа, Кромвель. Произведения, которые ты исполнял на фортепиано… в них заключено столько разных смыслов, что хочется плакать. – У нее заблестели глаза. – Я никогда не сомневалась в твоем таланте и теперь вижу его очень отчетливо.

– Это все ты, – признался я. Бонни замерла. – Ты была права: я потерял верный путь. Моя музыка… была бесцельна, не рассказывала слушателю истории. Это был просто набор цветов, помогавший мне заглушать чувства. – Мне захотелось рассказать Бонни всю правду, но даже сейчас я не мог себя заставить. Я поиграл прядью ее волос. – С тех пор как я встретил тебя… Все изменилось. Я воспринимаю музыку по-другому. Это все ты, Фаррадей, ты меня изменила. – Я рассмеялся, потому что собирался сказать нечто на редкость слащавое. – Ты меня вдохновила.

– Кромвель. – Она покачала головой. – Я не могу тебя вдохновлять.

– Можешь и вдохновила. – Я прижал ее руку к своей груди. – С тех пор как я встретил тебя, музыка, от которой я пытался избавиться, постоянно со мной. Я даже начал играть, хотя три года не брал в руки ни одного музыкального инструмента, пользовался только ноутбуком.

Бонни положила голову мне на грудь, и я обнял девушку за плечи. Больше мы не разговаривали. Я слышал, как дыхание Бонни выровнялось, и понял, что она заснула.

Я не смыкал глаз до рассвета. Гладил Бонни по волосам и обнимал. У меня в животе снова образовалась яма, а руки так и чесались – хотелось творить. Так всегда происходило, если в моей жизни случались какие-то выдающиеся события.

И с Бонни в объятиях, я понимал: то, что мы с ней вместе, очень важно. Она ворвалась в мою жизнь, подобно урагану.

Впервые за долгое время я уснул с улыбкой на губах.

Я проснулся от голосов в коридоре. Поморгал, разгоняя сонный туман, оглядел комнату. Было холодно. Я посмотрел направо, ожидая увидеть Бонни, но ее не было рядом.