Не отвергай любовь - Джо Гудмэн

Уилл ухмыльнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Нет, я не передумал.

Облегченно вздохнув, девушки стали снова перебирать приданое.

Роза прошла по комнате и встала около пианино.

— В таком случае кого вы ждете? Салли придет попозже. Маргарет обычно развлекает своего мужчину всю ночь. Дженни сегодня не работает. Она приболела, и я отпустила ее. Абигайль поет сейчас в «Серебряном слитке».

— Значит, у вас выдалась спокойная ночь, — сказал Уилл.

Роза вздохнула.

— Вы только мешаете здесь.

— Чем же я мешаю?

— Что ж, я объясню вам. Постоянные клиенты не обращают на вас внимания, а вот незнакомцы все время спрашивают, почему вы никого не берете и весь вечер тут слоняетесь.

Уилл отколол звезду со своего жилета и убрал ее в карман брюк.

— Так лучше?

— Это не поможет. Будет лучше, если вы подниметесь наверх с кем-нибудь из девочек или уйдете домой.

— Все дело в деньгах? — спросил он. — Я готов заплатить. Сколько стоят эти имбирные пряники?

Роза бросила взгляд на Адель и Вирджинию, которые очень внимательно рассматривали какую-то вещицу и хихикали.

— Что я должна сделать, чтобы вы ушли отсюда?

— Проводить меня до дома, — не колеблясь ответил Уилл.

— Что за нелепость!

Пожав плечами, Уилл повернулся на стуле к пианино и стал играть. Торжественные звуки этюда Шопена наполнили комнату. Такие произведения никогда не исполнялись в борделе. Обычно здесь играли забористые песенки типа «О, Сюзанна» или «Веселые скачки».

Роза уставилась на него. Уголком глаза она заметила, что Адель и Вирджиния подняли головы и тоже стали смотреть на помощника шерифа.

— Вы не должны играть здесь такие вещи, — сказала Роза с достоинством. — Никто не знает слов этой песни.

Уилл продолжал играть с невозмутимым выражением лица.

— У этой песни нет слов.

— Это очень плохо, — бросила Роза. Она отметила про себя, что «песня», которую играл Уилл, была очень красивой. Ей никогда не приходилось слышать ничего подобного. Тем не менее она должна была прекратить это. — Вы распугаете людей такой музыкой.

Помощник шерифа быстро огляделся по сторонам:

— Кажется, все разбежались еще до того, как я сел играть. А тем, кто здесь остался, моя музыка определенно нравится. Вы — исключение.

Розе захотелось немедленно опустить ему на руки крышку пианино, но почему-то она не могла заставить себя это сделать. Словно загипнотизированная она смотрела на его пальцы.

— Где вы научились так играть?

— Многие дети играют такие этюды в музыкальных школах. Моя мать была учительницей музыки. Мне казалось, что вы знаете об этом.

Роза бросила взгляд на девочек, ища у них поддержки. Они обе закивали. Пухлые губы Розы сложились в тонкую полоску, выражавшую неодобрение.

— Хорошо, — наконец сказала Роза. — Я провожу вас до дома.

Уилл почувствовал, что по его пальцам пробежала дрожь. Из-под ноги вдруг исчезла педаль.

— Вы так любезны, мисс Роза.

Громко фыркнув, Роза повернулась и направилась в другую комнату, чтобы одеться для прогулки.

Когда Уилл и Роза вышли на улицу, была уже ночь, ясная и морозная. В чистом небе висела полная луна, снеговые тучи давно куда-то унеслись. Идя мимо салуна, они услышали, как пела Абигайль, но Уилл с Розой торопливо прошли мимо.

Дойдя до полицейского участка, на втором этаже которого находилась комната Уилла, они остановились. Темные брови Розы слегка приподнялись, она показала ему рукой на лестницу.

— Я знаю дорогу, — сказал он.

— Тем лучше. — Роза повернулась и собралась уходить, но помощник шерифа преградил ей дорогу. Она посмотрела на него. — Что вы делаете?

— Я не могу позволить вам уйти одной. Это будет не по-мужски.

— Я не скажу об этом вашей мамочке.

— Это не имеет значения. Я буду знать, что поступил нехорошо.

Она молча смотрела на него, пытаясь отыскать в его лице признаки того, что в голове помощника шерифа созрел какой-то коварный план. Но ничего подобного ей найти не удалось. Игравшая на губах Уилла улыбка была шаловливой, но никак не коварной. Казалось, он мог вот так простоять рядом с ней целую вечность. Вздохнув, она спросила:

— Надеетесь переспать со мной бесплатно?

— Я еще не решил, стану ли я приглашать вас к себе, мисс Роза. Но одно я знаю наверняка — я никогда не приглашаю проституток лечь в свою постель.

До Розы не сразу дошел смысл сказанных Уиллом слов, а когда она осознала их, то почувствовала себя и оскорбленной, и странно польщенной.

— Что ж, — наконец сказала она, — пожалуй, я зайду к вам и, может быть, выпью чашку чаю.

— Это было бы чудесно. — Он протянул руку, показывая Розе, что она может подниматься по ступенькам.

Уилл моментально проснулся, услышав шаги на лестнице. Каждая из ступенек скрипела и взвизгивала по-своему.

Уилл выскочил из кровати и торопливо стал натягивать кальсоны. Когда он заправил рубашку в брюки, в дверь постучали.

Обернувшись через плечо, он увидел, что Роза даже не пошевелилась. Уилл быстро поправил одеяла, поцеловал Розу в раскрасневшуюся от сна щеку, убрал с ее шеи угольно-черный локон. Бросив на нее последний взгляд, он выскочил из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

На лестничной площадке стоял Арти Шолтер, его голова была втянута в плечи, а кисти рук он засунул себе под мышки. Уилл посторонился и позволил ему зайти в комнату.

— Проходи, погрейся у печки, — сказал ему Уилл. — Не могу поверить, что Трейси выпустила тебя из дома без перчаток.

— Трейси не знает, что я ушел, — сказал Арти, потирая руки над печкой. — Надеюсь, что не знает. Я не мог уснуть, поэтому встал и начал работать над статьями, которые я обещал написать для еженедельной газеты.

Уилл быстро убрал со стола две пустые кружки и положил их в таз для мытья посуды. Он заметил, что и два стула были выдвинуты из-за стола. Пока Арти стоял к нему спиной, Уилл задвинул один стул на место.

— Потом я… кое-чем занимался, — продолжил Арти, — и вдруг мне стали приходить телеграммы.

— И от кого была телеграмма, Арти?

— От Джорджа Эллера.

— Насколько я знаю, он состоит в Ассоциации детективов.

— Именно об этом я и подумал, и именно поэтому я здесь. Обычно на такого рода посланиях пишут: для шерифа. Здесь же ничего такого не написали. В телеграмме было только три слова: «Уже в пути».

— Что, черт возьми, это означает?