Ваниль и шоколад - Звева Казати Модиньяни

– Я очень рад, что ты опять начала работать, – сказал ей муж.

– Ушам своим не верю. Десять лет назад ты сделал все от тебя зависящее, чтобы заставить меня отказаться от работы, – напомнила она.

– Я заботился о твоем благе. За эти годы ты повзрослела и теперь с новыми силами можешь выйти на ринг, – объяснил Андреа.

Пенелопа не обманывалась на его счет. Весь этот энтузиазм объяснялся весьма прозаическими причинами: семейные расходы росли, и заработанные ею деньги должны были прийтись весьма кстати. К тому же, увлеченная своей работой, она будет меньше внимания обращать на амурные дела мужа.

Наступило относительное затишье. Андреа продолжал жить в свое удовольствие, не чувствуя себя виноватым. Пенелопа изливала свои обиды в стихах и таким образом как бы избавлялась от них. Дети стали поспокойнее. Так всегда бывало, когда между отцом и матерью устанавливались хорошие отношения.

По утрам Пенелопа вставала раньше всех. Андреа спал до десяти. Он всегда вставал поздно, особенно тогда, когда накануне задерживался в редакции. Первым делом Пенелопа выводила гулять собаку, а по возвращении готовила завтрак для детей, уговорами и шлепками поднимала их с постели, заставляла умываться, помогала одеться и причесаться.

Два часа уходило на то, чтобы отправить детей в школу, зайти на почту или в банк для оплаты коммунальных услуг, сделать необходимые покупки. Машину надо было вывести из гаража и поставить у ворот ровно в половине одиннадцатого, чтобы Андреа мог без задержки уехать в редакцию. Все это Пенелопа успевала переделать без труда.

Но ей всегда хотелось иметь свой собственный автомобильчик – маленький, но свой. Теперь, когда она снова начала зарабатывать, можно было бы позволить себе такую роскошь. Но, увы, у нее были более неотложные расходы: увеличение квартиры. Разнополые дети росли, им требовались отдельные комнаты. Спальня для гостей тоже не помешала бы, ведь свекровь часто оставалась у них ночевать. А тут как раз соседка по лестничной площадке, стюардесса «Алиталии», рассказала ей, что собирается замуж за финансиста, с которым познакомилась во время рейса Милан – Токио, и хочет продать свою квартиру.

– У меня хватит денег, чтобы ее купить! Подумай, Андреа, нам даже не придется переезжать! Достаточно пробить стену, и наша квартира станет в два раза больше! – взволнованно объясняла Пенелопа мужу.

– Действительно, необыкновенная удача, – согласился он и тут же раззвонил друзьям и знакомым, что они с женой покупают соседнюю квартиру, а Пенелопе сказал: – Давай сделаем из нее конфетку.

На практике это «Давай сделаем» целиком легло на плечи Пенелопы, но она взялась за работу с энтузиазмом. Каждый день она вступала в обсуждения и споры со строительными рабочими, водопроводчиками, электриками, укладчиками плитки и столярами. Даниэле и Лючия в часы, свободные от школы, с радостью окунались в новую игру и часами наблюдали за действиями рабочих, играли в прятки между горами строительного мусора, поддерживали Маму, когда она отчитывала рабочих за брак.

Андреа ограничивался тем, что по возвращении домой с работы спрашивал:

– До каких пор будет продолжаться весь этот кавардак?

Скрывая свою усталость и раздражение, Пенелопа ничего не отвечала.

Наконец работы закончились, и семья Донелли стала обладательницей трех ванных комнат, гардеробной, четырех спален и гостиной, вдвое превосходящей по площади прежнюю.

Операция по расширению жилплощади полностью истощила выданный Пенелопе аванс. Привыкнув к экономии, она ничуть не встревожилась. По окончании работы ей должны были выплатить весьма значительный гонорар. Ее беспокоило другое: хронические и все более усиливающиеся боли в спине. Она знала, что это тревожный звонок. Пенелопа давно страдала дисфункцией яичников и поняла, что, видимо, на одном из них опять образовалась киста.