Волны, в которых мы утонули - Бриттани Ш. Черри

– Да понял я. Они и так уже бесятся из-за пропущенных концертов. Можно их еще немного разозлить, просто чтобы посмотреть, сколько у них появится седых волос.

Я сел за руль, взял гитару и начал играть вступление к нашей песне «Split Ends». Кельвин выхватил гитару из рук Оливера, подошел ко мне и стал подыгрывать. Оливер запел, а Рудольф продолжал разговаривать со своим растением. Работа с лучшими друзьями могла бы повлечь за собой кучу проблем, но не в нашем случае. Работать вместе нам было легко. И у нас не было проблем, помимо ругани близнецов. Конечно, у нас бывали разногласия, но никогда не случалось ничего непоправимого.

Мы провели на воде остаток дня, а когда стемнело, мы начали работать над новыми текстами. Наша муза снова посетила нас и даровала неудержимый порыв вдохновения. Когда на нас упала первая капля дождя, Кельвин предложил вернуться в коттедж, и я завел мотор.

Всего через несколько минут небо почернело, и начался дождь. Рудольф запрыгнул на борт катера и поднял Николь в воздух.

– Да, моя дорогая! Испей ее до дна! Испей дар матери-природы!

– Это искусственное растение, идиот, – проревел Оливер, пытаясь перекричать шум дождя. – Ему не нужна вода!

– Не слушай его, Николь. Мой одинокий брат за всю свою жизнь любил только тако^[25].

– Тако – это смысл жизни! – крикнул Оливер, потрясая кулаками. Над нашими головами сверкнула молния. – Я люблю вас, тако!

Мы направлялись домой.

– Итак, – сказал Кельвин, раскачиваясь взад-вперед. – Хочешь быть моим шафером? – Он кричал, перекрикивая шум ветра.

Я вытер воду с лица.

– Я уже купил смокинг, чувак. Конечно, я стану твоим шафером, это даже не обсуждается.

Он засмеялся.

– Да, но я решил, что будет вежливо спросить.

– Это потому, что у тебя отвалился член. Вагины гораздо вежливее членов.

– Да, так твоя мама сказала мне вчера вечером.

– Забавно, но когда я в последний раз видел твою маму, она ничего мне не сказала. С другой стороны, ее рот тогда был занят, так что она скорее всего просто не могла говорить.

Он схватил мою «пустую» банку пива, чтобы швырнуть ее в меня, но прищурился и посмотрел на меня.

– Ты пьешь его уже четыре часа, а она все еще полная.

– Я…

Он понюхал банку и ахнул.

– НАРУШЕНИЕ! Брукс выплевывал свои шоты в банку из-под пива!

Близнецы ахнули так же, как и он, и начали кричать:

– НАРУШЕНИЕ! НАРУШЕНИЕ!

Чем громче они кричали, тем громче завывала буря. Волны поднимались все выше, гроза гремела все сильнее.

– Не волнуйся! – Рудольф споткнулся, сжимая Николь в объятиях. – У нас есть еще бутылка виски, – прокричал он. Когда он приблизился ко мне, я увидел, что он слишком сильно наклонился к краю. Я подпрыгнул со своего места, крикнул Кельвину взять управление и бросился к пьяному другу.

– Эй, Рудольф, осторожно! Не так близко к краю…

Рудольф хихикнул и ущипнул меня за щеку.

– Ты такая милая вагина, Брукс Гриффин.

Я расхохотался, мокрый насквозь.

– Это самый лучший комплимент в моей жизни.

– Это только потому, что Любимица Америки Мэгги Мэй немая^[26]. Если бы она могла говорить, то наверняка сказала бы какую-нибудь поэтическую чушь, – он замолчал, и его глаза расширились. – НАРУШЕНИЕ! Я упомянул девушку! Штрафной мне! ВИСКИ! – Он бросился к бутылке с виски, и катер закачался. Он согнулся и повис на самом краю катера. Я схватил его, заталкивая обратно на борт. Когда я толкнул его в безопасное место, шторм отбросил нашу лодку в сторону, и я споткнулся о собственные ноги.

– Черт! – крикнул я и врезался в тяжелые волны. Я провалился под ледяную воду.

– Брукс! – закричали мои друзья, подбегая к краю лодки и бросая мне спасательный круг.

– Поездка не поездка, пока кто-нибудь не упадет за борт, а? – крикнул я со смехом, хватаясь за спасательный круг. Ребята засмеялись вместе со мной и начали тянуть меня, а потом нам стало совсем не до смеха.

Я приблизился к катеру, и меня пронзила острая боль.

Черт!

Все произошло очень быстро, в мгновение ока.

Лопасти винта полоснули по моему правому боку.

В долю секунды смех превратился в ужас.

В долю секунды моя жизнь изменилась, и я начал тонуть.

Кровь. Я не видел ее, но знал, что ранен: было слишком больно.

Мой правый бок пронзило болью.

Мое дыхание стало резким, разум затуманенным.

Я тонул. Я бил по воде, тянувшись за помощью, глотая воду.

Я ухватился правой рукой за бок.

Черт.

Еще раз.

Меня еще раз полоснуло винтом.

Я запаниковал. Моя рука. Мое плечо. Моя шея.

Моя жизнь…

Меня уносило все дальше в бушующие воды.

Ударила молния.

Прогремел гром.

Мои лучшие друзья звали меня, но я не мог ответить.

Все произошло очень быстро, в мгновение ока.

В долю секунды смех превратился в ужас.

В долю секунды моя жизнь изменилась, и я начал тонуть.

В долю секунды волны поглотили меня, как будто я был ничтожной песчинкой.

Я превратился в ничто.